Книга Месяц выбора, страница 2 – Аурика Синичкина, Александра Марс

Подойдя к массивным воротам, сколоченным из цельных сосновых стволов, что есть мочи заорала:

— Эй, на макушке!

На верху, в часовой будке, завозился, собственно, сам часовой.

— Кого там принесло, — послышался зычный недовольный голос дюжего мужика в кожаной броне, — а, Раварта, как прошла охота? Что новенького у зайцев и белочек? Много наловила? — мужик рассмеялся, довольный собственной шуткой. Иногда мне кажется, что, даже если я притащу медведя, он не успокоится.

— Ничего, Брод, а как твоя Оск, вчера за бороду не таскала? — не осталась в долгу я.

— Ах ты, ундина! — расхохотался страж. — Проходи давай, пока я добрый.

Ворота отворились, и я вошла в родную деревню. Опять этот детина обзывает меня водным духом, придумал бы уж что-нибудь новенькое.

Дом, милый дом. Он встретил меня шумом и суетой. Все люди куда-то идут, спешат, а гул стоит, как в пчелином улье. Немудрено, конечно, ведь завтра-послезавтра прибудет делегация оборотней: в этом году традиционный обряд проводят у нас, в Нурланне.

Свернув с центральной улицы, я прошла по широкому проходу между главной площадью и рынком и нырнула на маленькую улочку, где стоял аккуратный домик. Как и у большинства зданий, у него верхний этаж был деревянным, а нижний — каменным. Цверги всегда поставляли хороший камень. С этими духами земли северяне не ругаются, наверное, с самого заселения в здешние леса. Верхний этаж был сколочен из сосны и ели. Папа решил особо не извращаться и взял самые распространенные деревья, у них крепкая древесина и приятный внешний вид.

Я любовно огладила перила лестницы, ведущий на второй этаж. Снаружи можно попасть только туда, проход на первый внутри дома. Так повелось издревле, и мы с отцом решили не спорить с зодчими прошлого. Отворив массивную дверь, выкрашенную в цвет шоколада, я вошла в дом.

Когда-то давно мне удалось попробовать это лакомство на Ярмарке, в Вест-Агдаре, куда его привезли послы с южных жарких земель. Оно так поразило своим вкусом мое детское сознание, что я объелась его до отвала. Потом, правда, маялась с животом, но это лишь досадное недоразумение.

Войдя, оглядела дом. Круглый очаг в центре комнаты потух и, видно, давно. На длинном столе у левой стены в беспорядке лежали доски, куски выделанной кожи и шкуры, с дальнего угла свисал кусок ткани. Ох, папа опять живет в мастерской, с него станется.

Первым делом я спустилась не первый этаж, где располагалась бадья с водой и очаг поменьше, предназначенные для купания. Там же стояла кадка для тарелок и чашек, сейчас в ней не было грязной посуды, значит отец дома и не ел. Вот же дварф! А потом мается с животом: «Любимая дочь, сбегай до Халлы, а то старик твой сейчас отправиться к Богам!» Ел бы нормально и спал бы как все, а не как ночной упырь!

Бурча себе под нос, отправилась на внутренний двор через маленькую дверь у боковой стены.

Оказавшись снаружи, невольно зажмурилась. Летнее солнце вовсю слепило глаза, а на небе ни облачка. Подождав, пока немного привыкну к свету, я отправилась по заросшей тропинке к колодцу. Наш двор считался чуть ли не самым запущенным во всей деревне. Всюду растут дикие кусты брусники, черники и кислицы, под ногами стелется грушанка. Животных мы не держали, да и зачем?

То отец, то я по неделям пропадаем на охоте. Кто будет смотреть за всем этим? Ладно еще, если папа в лесу, я, может, и смотрела бы за всем, но, когда меня нет, он же уползает в мастерскую. Скотина вся передохнет. Все, что будет необходимо, я могу купить на рынке. Нам и так хорошо.