Книга Измена. Вера, Надежда, Любовь, страница 23 – Елена Валерьева

Я смотрела на свои руки. На них не было кольца. Я сняла его вчера, положила в карман. Теперь я чувствовала, как оно давит на бедро через джинсы — тяжелое, холодное, ненужное.

— Что мне делать? — спросила я. Голос чужой, тонкий, как нитка.

— Бороться, — сказала Лида. — Но не за него. За себя. За девочек. За этого ребенка. Ира, ты сильная. Ты всегда была сильной. Ты просто забыла об этом, потому что слишком долго была его тенью.

Она подошла, села рядом, взяла мои руки в свои.

— Помнишь, как мы учились на юрфаке? Ты была лучшей на курсе. Ты могла стать адвокатом, судьей, кем угодно. А стала женой. Не потому, что он заставил. Потому что ты выбрала. И это был твой выбор. Но теперь у тебя есть новый выбор — остаться жертвой или стать победителем.

Я смотрела на неё. Лида не понимала. Она не знала, как это — когда человек, которого ты любила двадцать лет, оказывается чужим. Когда твое тело, родившее трех детей, оказывается недостаточно хорошим. Когда ты стоишь на обочине и смотришь на фотографию, где он счастлив без тебя.

Но она права. Я сделала выбор. Снова.

— Хорошо, — сказала я. — Будем бороться.

В соседней комнате заплакала Люба. Я встала, пошла к ней. На пороге обернулась.

— Лида, найди мне квартиру. Съемную. С сегодняшнего дня. Мы не вернемся в тот дом.

— Найду, — кивнула Лида. — И еще... Ира?

— Да?

— Береги себя. Ты носишь не просто ребенка. Ты носишь новую жизнь. Свою новую жизнь.

Я взяла Любу на руки. Она пахла молоком и детством. В её больших голубых глазах — ничего, кроме доверия. Она верила, что мама всё исправит.

Я исправлю.

Клянусь.

Когда Ирина ушла, Лида не двинулась с места. Она сидела в кресле, смотрела на пустую чашку из-под кофе и чувствовала, как внутри неё закипает злость. Не на Ирину. На себя.

Она знала про Святослава. Знала давно. Видела его с Анастасией в ресторане три месяца назад, когда отмечала день рождения клиентки. Он сидел за соседним столиком, смеялся, гладил по руке молодую женщину. Лида тогда не подошла. Не сказала Ирине.

«Не хотела разрушать семью», — думала она тогда. «Не хотела делать больно».

А теперь больно всё равно сделали. И она — адвокат, подруга, защитница — могла это предотвратить. И не предотвратила.

Лида закрыла лицо руками. Плечи дрожали.

Она не плакала уже много лет — с тех пор как умерла мама. Слезы были слабостью. А она не могла позволить себе слабость. Не в своей профессии.

Но сейчас она плакала. Тихо, без звука, уткнувшись в ладони.

В дверь постучали.

— Лидия Валерьевна, — голос секретарши. — К вам клиент. Назначено на одиннадцать.

Лида вытерла глаза, поправила жакет, встала.

— Пусть подождет пять минут, — сказала она ровным голосом. — Я сейчас.

Она подошла к зеркалу, посмотрела на себя. Красные глаза, распухший нос. Она достала из ящика стола капли для глаз, закапала, промокнула лицо салфеткой.

— Ты адвокат, — сказала она своему отражению. — Ты не имеешь права на слезы. Ты имеешь право только на победу.

Отражение кивнуло.

Она вышла в коридор, улыбнулась клиенту — пожилому бизнесмену, который делил имущество с молодой женой, — и пригласила его в кабинет.

Но внутри, где-то глубоко, продолжала плакать та девчонка, которая когда-то клялась защищать Ирину от всех бед.

И не защитила.