Книга Бес в ребро – нож в сердце, страница 34 – Полина Рей

Журавлёв развернулся и собрался выйти, когда Тося его окликнула:

— Эдик!

Он замер, желая лишь уйти, чтобы там, за пределами этих стен, попытаться стряхнуть с себя какой-то жуткий морок. Но всё же чуть повернул голову и посмотрел на Антонину.

— Я всё для тебя сделаю… Стану самой верной, самой преданной. Самой хозяйственной! Дом себе бери, мне он не нужен. И в замужестве тоже не нуждаюсь… Хочешь, со мной живи, а по другим шастай… только сейчас помоги! Молю!

Журавлёв прикрыл глаза и рассмеялся. Нет, она и впрямь была глупа, раз не понимала, что не сможет он быть с той, которая так безбожно его предала… Не нужна ему Тося теперь ни в каком виде…

— Прощай, – только и бросил он напоследок, после чего вышел.

А ему в спину донеслись… нет, не ругательства. А такие завывания, что от них кровь стыла в жилах.

Эти звуки заставили Эдика припустить прочь, как будто за ним гнался сам дьявол. И мысли у Эда тоже были всклокоченными, словно их перетряхнули кверху тормашками.

А в мозгу билась одна фраза, которая и станет в дальнейшем главным лозунгом Журавлёва, приклеившимся к нему на ум намертво:

«Какой же я оказался дурак…»

* * *

Маша, которая просила о встрече, застала Эдика в кафе, где он сидел и изучал в сети вопросы, связанные с тем, чтобы выяснить, не окажется ли Митя ему всё же кровным ребёнком.

По правде говоря, Журавлёв готов был заплатить кому угодно за то, чтобы этот несчастный младенец никакого отношения к нему не имел. Но и обезопасить себя на будущее хотелось.

Тося была очень уверена в том, что зачала Митю от сводного брата, но доказательств-то у нее никаких не имелось. А вдруг окажется, что это не так, и что ребёнок всё же от него, Эдика?

И Антонина, которая это выяснит, начнёт опять оказывать влияние на его жизнь… Одно дело – её убеждённость в том, что Тимофей для ребёнка лучший донор, и совсем другое – бумажка, на которой чёрным по-русски будет написано, что родства между Журавлёвым и Митей нет никакого.

Договорившись с дочерью, что она подъедет в кафе через полчаса, он погрузился в свой вопрос снова, и через несколько минут записался онлайн в клинику, где и должны были сделать тест ДНК.

Когда Маша приехала, Эдик отложил телефон и посмотрел на дочь пристально. Она находилась в настолько остром нервном возбуждении, что Журавлёву это тут же не понравилось.

— Папа… во-первых, хочу сказать… что это я привезла те травки из деревни, которыми Тося и… ну, в общем, которые ты ей не намеренно и дал, – созналась Маша.

Эдик вскинул брови, а дочь поспешно пояснила:

— Она меня отправила к бабке какой-то, а я тогда за эту возможность ухватилась, чтобы с Тимофеем там увидеться. Клянусь тебе, я не знала, что там, в свёртке, который Тосе передала эта… знахарка, или кто там она такая?

Эдик качнул головой. Сейчас и впрямь никакой разницы уже не было. А он и до этого момента понял сам, что никакого отношения к этим пещерным методам сельского толка Юля иметь не могла.

И вообще сейчас образ жены, с которой он прожил столько лет, казался как будто из другого мира, не принадлежащего ему. Самому же Журавлёву оставалось лишь мыкаться после того, как остался один, да ещё и с ветвистыми рогами, а также надписью «олень» на лбу.

— Хорошо, Маш, я понял… Верно говорят же да, ну, про колодец? – усмехнулся он, однако дочь его невесёлой реакции не разделила.