Книга Развод. Твоя ложь белее Снега!, страница 4 – Дина Трубецкая

Он замолкает, сжимая кулаки, словно пытается взять себя в руки. Я тру виски, понимая, что таких денег у меня сейчас просто нет. Новый год, заказы, всё вложила в продукты и упаковку.

— У меня нет таких денег с собой, — признаю, массируя виски. — И на счетах сейчас пусто. Новый год, знаете ли. Оставьте номер телефона, я вам обязательно перезвоню и компенсирую ущерб.

Он несколько секунд смотрит молча, потом коротко кивает и протягивает визитку:

— Дмитрий Колесников. Буду ждать.

Беру визитку.

Он ещё пару секунд сверлит меня тяжёлым взглядом, словно думает, послать ещё раз или уже хватит. Потом коротко вздыхает, резко отворачивается и быстро уходит, растворяясь в толпе.

Я невольно смотрю ему вслед: высокий, плечистый, уверенный — прям такой, что и злость ему к лицу.

Знаете, из тех, кто проходит мимо, а ты потом полдня о нём думаешь.

Холодный, красивый, как тот самый январский снег, от которого внутри одновременно и мороз, и хочется прикоснуться.

Жаль только, что характер у него — хуже некуда.

Вдруг я понимаю, что за эти несколько минут полностью забыла и про мужа, и про его беременную любовницу. Но реальность быстро возвращает обратно.

Я выхожу из аэропорта, снег кружится над головой, сверкает в свете уличных фонарей, воздух пахнет зимой и предновогодним ожиданием. Вокруг люди, кто-то смеётся, кто-то тащит чемоданы. А я одна, и мир внутри меня треснул по швам.

Набираю номер мужа. Он не отвечает. Снова и снова.

— Ну возьми же ты трубку, — шепчу, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Хочется просто сесть и разрыдаться прямо здесь, на ступеньках аэропорта.

Пытаюсь вызвать такси, чтобы вернуться домой — вдруг Кирилл уже там. Открываю приложение и тут внезапно живот пронзает резкая боль, такая сильная, что я хватаюсь за перила. Ноги начинают подкашиваться, и тут я чувствую, что по ногам течёт что-то горячее.

Сердце стучит в ушах, и я медленно, очень медленно опускаю взгляд вниз.

На моём пальто, на светлом зимнем пальто, расплываются ярко-красные пятна.

Сначала просто темно. Потом постепенно начинают вырисовываться белый потолок и мерцающий свет люстры. Я моргаю, пытаясь понять, где вообще нахожусь. Тело ватное, голова тяжёлая, во рту неприятная сухость. Тянусь рукой к лицу и замечаю, что на руке прозрачная трубочка капельницы.

Больница. Ну конечно, а что ещё?

Медленно осматриваюсь. Комната совсем не похожа на обычные больничные палаты. Мягкие светлые стены, уютные занавески в пастельных тонах, телевизор, удобный диванчик. На тумбочке стоит стакан с водой и вазочка с печеньем.

Перевожу взгляд на окно: за стеклом кружится снег, на подоконнике стоят маленькие горшки с миниатюрными ёлочками и огоньками.

Типичная платная палата — была в такой однажды у подруги после операции.

Подруга. Вика. Кирилл.

Голова снова идёт кругом, к горлу подкатывает комок. Воспоминания накрывают меня резко и больно.

— О, вы уже очнулись! Замечательно, — в палату заглядывает молодая медсестра с дружелюбным лицом и светлыми кудряшками, торчащими из-под шапочки. — Вы нас, конечно, немного напугали. Давление упало, организм у вас уставший, нервный стресс и токсикоз такой ранний — прям полный комплект! Но вы не переживайте, с ребёночком вашим всё хорошо, крепенький у вас малыш.

Я смотрю на неё, пытаясь понять, о чём она вообще говорит. Какой малыш?