Книга Где моя жена?, страница 20 – Лиза Гамаус

— Но рептилоиды тоже хотят освобождения! — сказал Виктор.

— Вот к чему мы с вами пришли. Они тоже этого хотят. И они разбились на две группы: на тех, кто хочет сотрудничать с людьми и на тех, кто хочет идти до конца, воевать! Очень непросто. Очень. Открывается широкий простор для разнообразного сотрудничества по обе стороны баррикад. Что мы и видим в наше противоречивое время.

— Допустим, человек выбрался и оказался за пределами Поясов Ван Аллена, он сразу попадает в 5D?

— Да, уважаемый Нестор, именно так. Человек сразу вспоминает всё, и всё обретает смысл.

— А как же рептилоиды достигли портальной технологии и вернулись к могуществу?

— Двенадцать с половиной тысяч лет кропотливого труда, одержимость античностью и эзотерикой, поиски Атлантиды в конце концов. Всё это под страхом смерти для человека. Всё осмеивалось и приписывалось сумасшедшим, если вдруг появлялись находки и откровения. Опять же, хочу дать маленькую надежду. Программа реально ослабевает, люди просыпаются, разрешили появиться интернету. Это уже прогресс, но очень относительный. Всё в коллективном сознании, я повторяю. И сколько ещё потребуется лет, и сколько войн нам придётся пережить, я ответить не могу. Мы уже на границе с четвёртой плотностью.

Саныч погасил экран.

Нестор остался доволен. Всю лекцию держался огурцом. Никаких блуждающих мыслей и отключений. Сейчас в бассейн! Он даже почувствовал дрожь в теле от того, как хотелось поскорее нырнуть в воду и плыть, плыть, плыть. Закрыл лэптоп, засунул его в рюкзак, встал и почти бегом направился к двери ни с кем не разговаривая. Вышел из аудитории первым и направился к лифтам.

— Потапов!

Услышал он голос Генерального. Внутри всё оборвалось. За долю секунды он почувствовал опасность, напряжение, что-то сложное, незнакомое.

Обернулся.

— Через пятнадцать минут у меня в кабинете, — сказал, как всегда, с лёгкой улыбкой Игорь Леонидович.

Последние два года Снежана жила с бабушкой Светой, матерью отца. Они обитали в огромной питерской квартире, рыдающей по ремонту. Но делать его было некому. Дедушка умер восемь лет назад от инфаркта, отец с матерью погибли на Украине в начале конфликта, в Луганске. Отец поехал на авиационный ремонтный завод в командировку, мама за компанию. Боялась отпустить его одного. Останки они с бабушкой не получили. Их не нашли. Взрыв был прямого попадания и мощный.

Две недели Света лежала в кровати с температурой и ничего не ела. Сознание то приходило, то отдалялось. Бабушке некогда было переживать и оплакивать сына с невесткой, вся её сила и вся энергия была направлена только на то, чтобы выходить внучку. Она считала себя ленинградкой, она знала, что такое собрать волю в кулак и победить. Молилась, ухаживала за почти бездыханной девочкой, наняла медсестру, которая ей делала капельницы, и поила Снежанку святой водицей. Отпоила.

Снежанка выздоровела и стала замечать, что теперь видит людей насквозь. Даже может предсказывать будущее и ставить диагнозы. Информация приходила ниоткуда. Они шли с бабушкой по улице, просто гуляли в парке, а она ей рассказывала про людей вокруг.

— Бабушка, вот идёт сгорбленный дед, у него завтра умрёт жена. Или сегодня. Он ждёт её смерть. Она очень страдает.

Проверить этого было нельзя, так как дед был незнакомый, и где он жил Светлана Юрьевна не знала. Но вечером зашла соседка и принялась хвастаться, что дочка выходит замуж за москвича, тоже архитектора, с квартирой на Ленинском проспекте. Когда она ушла, Снежанка сказала бабушке, что дочка соседки не выйдет замуж, потому что её мужчина женат. Она родит двойню. Аборт делать поздно. Так и случилось. Сначала соседка сказала, что жениха забрали в армию, а потом Светлана Юрьевна увидела её беременную дочь. Живот был огромный, который нельзя скрыть.