Книга Отец (не) моего ребенка, страница 112 – Ольга Висмут

Мне не по себе от этого жесткого, непримиримого тона. Что эта женщина сделала, что ее так ненавидят?

Вова ловит мой взгляд. Видимо, в моих глазах отражаются мысли, потому что он грустно усмехается краешком рта и говорит:

— Не обращай внимания. Это нужно было сделать давно.

Понятно. Значит, не скажет. Утыкаюсь носом в тарелку, чтобы не оскорбить присутствующих своим любопытством. И слышу тихий голос Дениса:

— Меня папа воспитывал. Ее никогда не было рядом.

В полной растерянности смотрю на него. Он так и не поднял головы, но продолжает говорить тихим голосом:

— Она даже на мои дни рождения не приезжала. А когда он умер… очень сильно разозлилась.

— Почему? – шепчу одними губами.

— Потому что наш отец ничего ей не оставил, – усмехается Вова. – Зато оставил Денису.

Я замираю, закусывая губу.

Как эта история напоминает ту, что происходит сейчас между Ильей и Людмилой!

— Но ведь они были в разводе? – робко замечаю. – Он и не должен был ничего ей оставлять…

— Да, они развелись, когда Денису было два года. Но все пятнадцать лет отец оплачивал ей содержание, причем весьма щедро.

Значит, Денису семнадцать. А этой Инне не меньше шестидесяти, хоть она и выглядит как завсегдатай салонов красоты. Понятно, почему ее сына выносила и родила суррогатная мать.

— Все, больше не будем об этом, – заявляет Вова безапелляционным тоном. И как раз официант приносит мне запеченный мясной рулет. – У нас сегодня праздник, значит, будем праздновать. Тем более…

Его усмешка становится откровенно соблазняющей. Вова наклоняется ко мне и жарко шепчет на ухо:

— После ужина я собираюсь сполна насладиться кое-чем другим.

Остаток вечера проходит на удивление тихо и спокойно. Вова больше ни слова не говорит, когда я беру что-то жирное, соленое или сладкое. Особенно сладкое.

А еще мне безумно хочется пить. Пью то воду, то фреш, который принесли специально для меня.

И вот, когда уже пора уходить, понимаю, что сильно хочу в туалет.

Шепчу Вове на ухо, чтобы он меня подождал.

— Тут до дома недалеко, – он хмурится, – может, потерпишь?

Делаю несчастные глаза и мотаю головой.

— Ну ладно, – вздыхает, – иди, только быстро. Хочу уже отсюда свинтить.

Я привстаю на цыпочки, чтобы клюнуть его в щеку, и спешу к туалету. Вова остается прощаться с гостями.

Несколько минут спустя возвращаюсь в холл, встряхивая мокрые руки. Замираю на месте. Мне кажется, что это какой-то кошмар.

Эля в объятьях Вовы. Он удерживает ее на руках, чуть склонившись над ней. И тут она подается вперед. Оплетает его шею руками. Их лица так близко…

Губы соединяются, Эля сильнее прижимает его к себе.

Они целуются!

А Вова…

Вова не спешит ее отпускать.

Перед моими глазами темнеет.

Я не верю в происходящее, не верю, что Вова может обнимать Элю, целовать…

Только не ее! Не эту женщину! Она ведь жена его брата!

Низ живота скручивает болью. Я хватаюсь за него, глядя на эту парочку. А в голове набатом звучат слова, подслушанные однажды в этом доме:

“Ты хочешь меня и всегда хотел! А за твоего брата я вышла, чтобы быть ближе к тебе!”

На глазах выступают слезы.

Судорожно втягиваю ртом воздух.

Так больно внутри…

Вова разрывает поцелуй, поворачивает голову в мою сторону. У него на лице изумление и недовольство.

Ну да, не ожидал, что я появлюсь так не вовремя и все увижу.