Книга Отец (не) моего ребенка, страница 97 – Ольга Висмут

— Голодная? – спрашивает он, одеваясь.

— Нет, – качаю головой и потягиваюсь.

Одеяло съезжает. Взгляд Вовы темнеет.

— А я бы что-нибудь съел, – говорит он, жадно рассматривая мое тело.

Похоже, речь идет не о еде.

Подтягиваю одеяло до самого горла.

— Как себя чувствуешь? – интересуется Вова.

— Отлично.

Думаю, вставать или нет? Кажется, Вова не прочь вернуться в постель. Вон как рассматривает меня.

Нет, все-таки нужно вставать. И желательно побыстрее. Утренние позывы в туалет никто не отменял.

Вова смотрит, как я поднимаюсь. Подмигивает и утыкается в телефон. Что-то быстро набирает там.

Ну и ладно.

Набрасываю на плечи халат и иду в туалет. Потом в душ, потом ставлю чайник.

Сидя за кухонным столом, где мы с Вовой вчера ужинали, я наконец-то осознаю: я у себя дома. Здесь все свое. Тут никто не посмеет меня обидеть.

В теле все еще легкость и приятная ломота, ничего не хочется делать. Но я поднимаюсь, чтобы приготовить завтрак. Все-таки я не одна, у меня тут мужчина, которого нужно накормить. Не знаю почему, но мне это кажется очень важным.

Когда по квартире начинают плыть аппетитные запахи, в кухне появляется Вова.

— М-м-м, – тянет он носом.

Подходит ближе, обнимает, заглядывает через плечо:

— Яичница на завтрак?

— Омлет с овощами и колбасой. Тосты и кофе.

— Ты уверена, что тебе это можно?

— Уверена, – фыркаю. – Не первый раз беременная.

И тут же замираю, с тревогой глядя на Вову. А вдруг он, как Эля, начнет сейчас говорить, что я всего лишь инкубатор и не имею права рисковать здоровьем чужого ребенка?

Но Вова только пожимает плечами:

— Ну, тебе лучше знать, что можно и что нельзя.

Потом берет вилку и самым наглым образом выхватывает из омлета кружочек колбасы.

— Эй! Стой! – пытаюсь отогнать его от плиты. – Так не честно!

Он со смехом уворачивается от меня.

Вскоре завтрак готов. Вова сидит за столом, снова весь в телефоне. Серьезный, сосредоточенный. Видимо, сильно занят. Я накрываю на стол, искоса поглядывая на него. Наконец, сажусь сама.

Едим молча. Вова думает о чем-то своем. Хмурится. Я не лезу с вопросами. Боюсь нарушить ту хрупкую связь, которая есть между нами.

Захочет – сам все расскажет.

Лучше подумаю, что мне дальше делать. Вон, прибраться надо в квартире. Окна помыть…

Вздыхаю.

Только тогда Вова поднимает на меня внимательный взгляд:

— Что-то случилось?

Я задумчиво осматриваю кухонный пол.

— Да так, думаю, с чего начать...

— А какие планы? – он вмиг напрягается.

— Квартиру убрать, за продуктами сходить, – перечисляю со вздохом.

— Так вызови клининг, – говорит Вова.

Я недоуменно смотрю на него.

— Понял, – тут же поправляется он. – Сейчас вызову свою.

Опять что-то набирает на телефоне.

— Кого – свою?

— Домохозяйку. Не волнуйся. Женщина хорошая.

— Не надо, – останавливаю его. – Я сама…

— Надо, – Вова обрывает, не давая договорить. – Ты беременная.

— Но я же не в коме! – закатываю глаза. – И могу сама о себе беспокоится.

— Можешь, я не спорю. Но домохяйка приедет и поможет, – припечатывает он резким тоном.

Я хватаю губами воздух, не зная, что и сказать. Вот же…

Взгляд Вовы смягчается.

— Не мешай мне заботиться о тебе, – говорит он тем самым тоном, от которого у меня внутри все сладко сжимается.

Потом встает из-за стола и подходит ко мне. Останавливается за спиной.