Книга Моя. Чужая. Беременная, страница 44 – Ольга Висмут

Приняв решение, выхожу из кабинета. Напротив находится комната Миры. Ее двери неплотно прикрыты, сквозь щель видна полоска света и доносится тихий голос Аси. Кажется, она читает какую-то книжку.

Стараясь не шуметь, спускаюсь по лестнице. Пойду, собак выгуляю, а заодно мозги освежу.

Домработницы уже нет. Ивановна всегда после ужина уходит домой. В кухне я выпиваю стакан воды, затем обуваюсь, накидываю на плечи куртку и выхожу.

— Максим Николаевич? – перед крыльцом тут же вырастает охранник.

— Открой ворота, я прогуляюсь.

Наш коттеджный поселок тихое место. Все дома охраняются, а на улицах везде фонари и камеры наблюдения. Поэтому я решаю идти один, точнее, взять с собой пару собак. Сними веселее.

— Фунт! Кекс!

Они несутся ко мне с радостным лаем. Пристегиваю к ошейникам поводок.

Шпик, Дукат, Цезарь и остальные крутятся вокруг меня.

— Нет, ребята, сегодня вы остаетесь дома, – говорю им.

Киваю охраннику и выхожу из ворот.

Моя прогулка затягивается на пару часов. Я брожу по пустынным улицам, желая выкинуть из головы недавнюю сцену. И даже нахожу более-менее сносное объяснение своему сумасшествию: это все потому, что она живет в моем доме. Мой мозг воспринимает ее как свою собственность. Доступную собственность. Вот и все.

Надо просто каждый раз напоминать себе, что я не знаю эту женщину. Она не помнит, или говорит, что не помнит, свое прошлое. Она носит чужого ребенка. Я закрыл ее в своем доме по личным соображениям, ограничил выход в сеть и общение с миром, но не смогу держать так вечно.

Предложить ей денег?

Но что-то подсказывает, что она не возьмет.

Сказать, что она свободна и может идти, куда хочет?

Помнится, я уже проделывал этот трюк, когда вез ее из больницы. Почему она тогда не ушла? Некуда? А может, она просто разыгрывает потерю памяти, а на самом деле шпионит в пользу Радзинского или моих конкурентов?

Нет, лучше держать ее при себе и следить. Надо сфотографировать ее так, чтобы она не заметила. Пусть Таран по базе пробьет.

Погруженный в раздумья, не сразу замечаю, что за мной едет машина. Останавливаюсь и жду, пока она остановится возле меня.

— И давно ты тут? – спрашиваю, хмурясь, у сидящего за рулем Дыма.

Тот ухмыляется:

— Есть такое. Два часа ночи, Максим Николаевич!

Смотрю на часы. Точно, пора возвращаться.

Собаки весело запрыгивают в салон. Через несколько минут машина въезжает во двор, я прощаюсь с охранником, оставляю псов на него и вхожу в дом.

Внутри стоит тишина. Избавляюсь от верхней одежды, прохожу в гостевую ванную и мою руки. На секунду задерживаюсь возле двери в Асину комнату. Но тут же одергиваю себя: хватит! И поднимаюсь наверх.

Мира… Я обещал ее поцеловать и забыл. Вот такой я хреновый отец.

Острожно приоткрываю дверь детской и проскальзываю в полумрак. Слабый свет из окна помогает обойти препятствия в виде разбросанных кубиков и приблизиться к кровати.

Подойдя, замираю.

Мира спит, хмуря во сне светлые бровки. И Ася здесь. Лежит на боку, едва примостившись на краю детской кровати. Одной рукой обнимает мою дочь, словно это ее ребенок. А Мира…

Мира лежит у нее на груди.

Волосы у обоих разметались и переплелись.

В груди у меня теплеет от этой картины.

Когда-то я был женат и наивно мечтал, что мои жена и дочь будут спать вот так, а я буду обнимать моих девочек. Но жизнь быстро отбила глупые мысли и расставила все по местам. Жанна смогла продержаться только три года. А потом оставила дочь и уехала с иностранцем.