Книга Моя. Чужая. Беременная, страница 68 – Ольга Висмут

Мысли перескакивают на Макса, и сердце сжимается. Нам так хорошо было вместе. Но я все испортила.

АСЯ

На детской площадке полно людей. Сегодня оттепель, но меня бьет озноб. Я нервничаю, постоянно оглядываюсь на туалет. Мира о чем-то щебечет рядом, но я ее слушаю вполуха. Все еще решаю, что делать.

Замечаю знакомую мужскую фигуру. Это Камушкин. Втянув голову в плечи и надев капюшон, он идет к туалетам.

— Ася, ты опять не сходила перед выходом? – бурчит Мира.

— Что? – перевожу взгляд на нее.

— Ты все смотришь и смотришь туда, – выдыхает девочка.

— Да, – невпопад отвечаю. – Солнышко, побудь с Ренатом.

Показываю на нового охранника, которого Макс приставил к нам. Это крупный неулыбчивый мужчина атлетического сложения. Он скорее на бандита похож, чем на телохранителя. И мне кажется, что он за мной следит. Я его немного побаиваюсь.

— Хорошо, мы на горку, пока Ася писает! – чуть ли не на всю площадку кричит Мира.

Ой, стыдно-то как. Благо сегодня здесь шумно и на этот крик никто не обращает внимания.

Ловлю настороженный взгляд Рената.

— Я быстро, – стараюсь говорить ровно. – С беременными бывает.

Зачем я оправдываюсь? Охранник кивает и провожает меня долгим взглядом.

Нервно ежась, ныряю в дверь туалета. Камушкин уже там, стоит возле раковины, моет руки. Но увидев меня в зеркале, разворачивается.

Смотрит на мои пустые руки.

— Где бабки, Настя? – говорит обманчиво-мягко.

Я на всякий случай отступаю к дверям. Признаюсь:

— У меня нет денег.

— Это шутка? Ты хоть представляешь, что будет, если я сообщу, что ты жива?

— Меня посадят? – уточняю без всякого энтузиазма.

— Дура! Тебе не ментов надо бояться! Ты не в курсе, каким людям дорогу перешла? Да они сотрут в порошок твоего мажорчика и тебя вместе с ним!

Он кричит мне в лицо, брызжа слюной. Но я уже приняла решение и мне нестрашно. Почти. Какой бы сволочью не был этот Камушкин, он же не причинит вред матери своего ребенка?

Не причинит?...

Он – может и нет. Но, похоже, сам боится тех людей, на которых намекает.

Я протягиваю руку и осторожно касаюсь его руки.

Камушкин замолкает и смотрит на меня с подозрением.

— У меня есть другое предложение, – говорю, глядя ему в глаза.

— Чего? Какое предложение?

— Мы уйдем вместе, – нервно сглатываю, но не отвожу взгляда.

В общении с дикими животными нужно быть спокойной. А Камушкин сейчас явно на взводе.

— Нахрена ты мне сдалась? – он исподлобья разглядывает меня.

— Ну, тебе же нужны деньги? – говорю мягким тоном.

— Деньги нужны. А ты мне зачем?

Я объясняю как ребенку то, что уже тысячу раз продумала у себя в голове:

— Я не смогла достать денег, потому что Макс не хранит дома наличку. Но у меня есть тайный счет в банке на твое имя.

Я, конечно, безбожно вру. Какой счет? Какие деньги? Но он меняется в лице. Неужели поверил?!

— На мое имя? – прищуривается.

— Да, – слежу за его реакцией, чтобы не сделать ошибку. – Я подумала, что это хорошая идея. Вдруг со мной что-то случится во время родов? Ну, знаешь, всякие страхи беременных. Что ты будешь делать с ребенком, если все активы записаны на меня, а доступ к деньгам наследники получают только через полгода, после…

Не хочется произносить это слово. Но Камушкин понимает меня. В его взгляде что-то меняется.

— Хочешь сказать, – начинает он медленно, – что никакой амнезии нет?