Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 73 – Алиса Селезнёва

На десятый раз музыка сработала без промедлений. Включили «Американо», и Агата синхронно Никите задрыгала ногами. Первый прыжок прошёл успешно. Второй она даже не почувствовала.

— Вот увидишь, сегодня мы станем абсолютными чемпионами, – выдохнул Никита, и Агата явственно ощутила в его дыхании сильный запах кофе.

«Теперь понятно, почему он такой возбуждённый. Весь день кофе лущит» – хмыкнула она и прыгнула в третий раз. Каблук, как назло, ушёл вправо и скользнул по паркету. Удержать равновесие уже не получилось, и, издав дикий вопль, Агата со всей силы ударилась об пол.

Агата сломала лодыжку, и в поезд Данил вносил её на руках. Никита семенил рядом. Ему отдали многочисленные сумки и пакеты с платьями. При каждом взгляде на партнёра Агата кривилась: в душе у неё так и кипела злоба. Если бы Никита перед джайвом не тараторил бы своё: «Поднимай ноги выше и улыбайся», она бы сейчас с гипсом не лежала. Данилу о своих мыслях она, конечно, не рассказывала, но он будто на подсознательном уровне чувствовал, кто во всём виноват, отчего рычал на Никиту с завидной регулярностью. Агата вообще никогда прежде не видела Никифорова таким злым.

— Пить хочешь? Могу сходить за чаем. Или воды принести? – Никита стоял в проёме и искоса поглядывал на Агату. Вид у него был пришибленный, как у щенка, которого недавно выбросили на улицу. Ну ещё бы! Абсолютными чемпионами после такого фееричного падения они, разумеется, не стали, но золото за стандарт всё же получили. Точнее, Никита получил. Причём за обоих. Агата на сцену подняться не смогла, а сразу после награждения Данил увёз её в травмпункт. Медаль так и осталась болтаться на шее у Никиты, её же – валялась где-то на дне сумки.

— Без тебя справимся! – рявкнул Данил, даже не оглянувшись. Агата еле заметно качнула головой и мягко сжала его руку. Лодыжка побаливала, и ей совсем не хотелось слушать чью-то ругань.

Мать Никиты снова вывела сына из купе и на всякий случай поставила на стол бутылку воды, пачку чая, коробку печенья и четыре принесённые от проводницы кружки. О еде и воде Агата не думала. Ей было плохо. Плохо прежде всего морально, и она не представляла, как с этим справиться.

— Приедем домой, – продолжил Данил, когда дверь за матерью Никиты закрылась, и в коридоре послышался её голос. Голос, кстати, у неё был очень красивым и мелодичным, отчего Агата сделала вывод, что мать Никиты, скорее всего, закончила какое-нибудь музыкальное училище и, может быть, даже раньше где-то пела, – свозим тебя к одному папиному другу. Он хороший ортопед. Меня ему тоже показывали, когда я в прошлом году руку сломал. Это ещё до перевода в центр было.

Агата не ответила. Ей не хотелось идти к новому врачу. Не хотелось проходить новое обследование. Она ясно помнила слова доктора, рассматривающего её снимок. Закрытый перелом. Без смещения, без осколков, но с разрывом межберцовых связок.

— Гипс наложим на четыре недели. Должно хорошо срастись. Возможно, пару недель похромаешь, а потом нормально будет. Но о беге, девочка, придётся забыть. А о танцах тем более.  На ближайшие полгода точно.

«Полгода... – прикрыв глаза, мысленно простонала Агата. – Это почти весь танцевальный сезон. Мама меня убьёт…»

Анне Георгиевне до поры до времени было решено не говорить о случившемся. Агата, сжав зубы, ещё на вокзале позвонила ей и в красках рассказала о том, как они взяли золото в европейской программе. Мать Никиты и Ольга Викторовна дали слово лишнюю информацию ей не писать и только скинули несколько фотографий, которые успели сделать во время последнего танца.