Книга Секрет королевы Маргарет, страница 87 – Алиса Селезнёва

— Нужно было остановить кровотечение и избавиться от инфекции. Меня научил этому один мавр.

Взглядом он показал на гвоздь, которым достал обломок стрелы, и на фляжку с бренди. Мне хотелось обнять его, но я так сильно боялась причинить боль, что не рискнула даже сесть рядом.

— Тебе надо поспать. А после займёмся мелкими порезами и рубашкой.

Он снова кивнул и вытянулся на шкурах. Видеть его спящим было так странно. Так странно и мило, что у меня защемило сердце. Не было никого за много миль вокруг. Только мы. Мы вместе, и впервые за полгода я почувствовала себя счастливой.

* * *

К ночи у Филиппа поднялась температура. Он весь пылал, и я таки решилась обработать оставшиеся мелкие ссадины и порезы водой и бренди. Во сне Филипп метался, но в себя не приходил. Я заварила в одном из горшков травы Абигейл и съела ломоть хлеба, запив родниковой водой. Вода казалась слаще нектара, и на всякий случай я намочила ею потрескавшиеся губы Филиппа. На дворе стояло двадцать первое июня, день летнего солнцестояния. До урожая яблок и других фруктов, если они тут имелись, было далеко, но я надеялась найти в лесу грибы, дикий лук или землянику. Пока Филипп спал, оставить охотничий домик я не могла. Ахиллес был привязан за домом. Там росло много сочной травы, поэтому, наевшись всласть, он преспокойно уснул.

Я сняла мокрую одежду, обтёрлась, как могла, и переоделась в платье Берты. Мясо решила оставить. Убрала его в горшок и спрятала в ручье, чтобы не испортилось. В доме отшельника чистотой и не пахло. В углах висела паутина, на мебели лежал толстый слой пыли. Заплетя волосы в косы, я подмела пол, убрала самую большую грязь, разогнала пауков и протёрла окна. В комнате сразу стало светлее и уютнее. Правда, свеч не было, и, когда солнце окончательно село, темноту разбавлял только свет от пылающего камина.

Время от времени я поглядывала на Филиппа, и, если он приходил в себя, заставляла пить отвар из трав Абигейл. Больше всего я боялась, что в него попали отравленной стрелой. Если яд просочился в кровь, мне его ни за что не вывести.

Впрочем, разрастись этим мыслям я не позволяла. Дрова давно прогорели, и я помешивала едва тлеющие угли. Дом наполнялся теплом. Развесив мокрую одежду, я бросила одну из шкур напротив камина и уселась на пол. В доме моей бабушки в деревне мне когда-то нравилось сидеть вот так – по-турецки и смотреть на огонь. Он успокаивал. Усмехнувшись, я загадала умереть где угодно, но только не на костре.

Ночью я не спала и часто вставала к Филиппу. От температуры лицо его раскраснелось, и я положила ему на лоб холодный компресс. Обтёрла шею и лицо бинтами, сделанными из своей рубашки, сменила повязку на руке. Рана на предплечье не кровила, но ожог под ключицей выглядел отвратительно. Я старалась на него не смотреть. К утру жар немного спал, и на его лбу выступили мелкие бисеринки пота. Я убрала их тряпкой и, положив новый компресс, заварила свежую порцию трав. Никто не объяснил мне, сколько их настаивать и в каких пропорциях заливать водой. Я всё делала по наитию и молилась, чтобы они не навредили. Воспаление, отравление, заживление – я очень надеялась, что сбор Абигейл справится со всем перечисленным. В противном случае я задушу её собственными руками. Когда увижу. Если увижу.