Книга Новогодний переполох в академии «Милагриум», страница 30 – Алиса Селезнёва

— Здравствуйте, мисс Ноиламгип, ‒ тепло поприветствовала её профессор, когда миссис Хачерсон открыла двери и буквально втолкнула девушку в кабинет.

— Здравствуйте.

Сев на стул, Мелинда сгорбилась и положила руки на колени. Кассандра Блаунт была всё такой же. Худенькой, низенькой и деловой. Сзади её часто принимали за студентку, хотя женщине было уже далеко за шестьдесят. Голос у неё был громким, глаза ‒ ярко-синими и большими, а улыбка ‒ добродушной. Для тех, кто учился, а не просиживал зря штаны, очень добродушной.

— Итак, ‒ начала она, ‒ что Вы натворили, мисс Ноиламгип? Прошу, расскажите мне.

— Я подралась с Люси Монд. Она бросила мне в лицо очень обидные вещи, однако я ничуть себя не оправдываю, но и ни о чём не жалею. Я долго сдерживалась, а сегодня не смогла. Люси получила то, что давно заслуживала. Если надо подписать какие-то документы, я всё подпишу. Со мной у Вас проблем не возникнет. Уйду сама.

— Да причём тут, Люси? ‒ профессор Блаунт в мгновение ока перешла на неформальный тон. ‒ Плевать я хотела и на неё, и на её папашу. Замучили меня оба в доску своими претензиями! Пусть горят синем пламенем. С этим я даже разбираться не стану. Я совершенно из-за другого тебя позвала.

Мел усмехнулась: «Понятно, что её интересует? Бал! И Альберт! Он же пришёл на вечеринку без приглашения».

— Я нарушила правила и привела на маскарад незнакомца?

— О, да!

— И за это я тоже готова понести наказание. Простите, что всех обманула.

— Ой… ‒ Профессор Блаунт закатила глаза и крепко сжала губы. ‒ И опять ты не угадала. Дело вот в чём.

И она пододвинула к Мелинде крохотную стеклянную банку с золотистой жидкостью. Та, оказывается, всё время стояла на столе, просто девушка из-за нахлынувших на неё чувств ничего не замечала.

— Я обнаружила это вещество в аудитории, где находился твой котёл. Весь пол и стены там были заляпаны этим зельем. И никто, совершенно никто из преподавателей по зельеварению, не знает, что это за варево. Я, признаться, тоже никогда прежде ничего похожего не видела.

«Ох, Габи, Габи, ‒ в сердцах подумала Мел, ‒ а ведь я честно думала, что она там всё приберет, но ей как всегда оказалось недосуг».

— Так вот, ‒ продолжила ректор, ‒ что за преступление ты совершила?

За стеной послышался странный шум, будто в соседней комнате кто-то нетерпеливо зашагал по скрипучим половицам. Противно так и из угла в угол. Отгоняя слуховые галлюцинации, Мелинда от досады даже плечом дёрнула. Да кто там может быть, известно же, что профессор Блаунт даже чай всегда пьёт в одиночестве.

— Я создала из этого зелья человека. Моего Ала, того самого, кто танцевал со мной на балу.

— Ала?

— Да…

Мелинда опустила голову и сгорбилась ещё сильнее. Нет, за содеянное стыдно ей не было. Это вернулась только-только прошедшая из-за драки с Люси грусть. Вернулась и заполонила собой всё её сердце.

— Мы пробыли вместе пять дней, а потом он исчез. Я создала идеального мужчину и заплатила за это разбитым сердцем.

Профессор Блаунт торопливо вышла из стола и сделала большой круг по кабинету.

— А теперь ты послушай меня и не вздумай перебивать. Шесть лет назад в «Милагриум» произошло одно очень страшное событие. На нас напали чёрные искатели. Они хотели украсть ценные артефакты, но команда преподавателей встала на защиту академии. Пятерых из них чёрные искатели убили, а одного, ‒ голос ректора на этом моменте дрогнул, ‒ совсем ещё зелёного, но подающего большие надежды, тяжело ранили. В голову ему попало заклятие безумства. С тех пор он впал в детство, говорил односложными предложениями, разучился читать и писать. Его даже врачам-нормисам показывали, но и те лишь руками разводили. Шесть лет, шесть лет я смотрела на него, а он мог только улыбаться да просить у меня конфетку на палочке. Шесть лет он складывал самолётики из бумаги и запускал их в окно. А потом я увидела его рядом с тобой на балу. Мой сын был здоров и весел и снова мог колдовать!