Книга Никто, кроме тебя, страница 67 – Алиса Селезнёва

Мне не хотелось рассказывать бабушке что-то об операции, но врать и выкручиваться не хотелось ещё больше, поэтому, взвесив все за и против и выбрав меньшее из зол, я выложила правду как на духу.

— В смысле аппендицит? – изумилась она. – Ты уверена?

— Более чем.

— Но у нас ни у кого в роду такого добра не было.

— Значит, буду первой.

Бабушка хмыкнула. Я тут же попыталась её успокоить.

— Всё в порядке. Мне лучше, правда. Перитонита нет, поэтому бросать работу и приезжать в больницу не надо. Мне сделали лапароскопию, так что шрама во весь живот не останется. Это какая-то щадящая операция, – объяснила я, когда бабушка начала сыпать вопросами. – Малоинвазивное вмешательство*.

— Понятно, – вздохнула она и, рассказав о погоде в Ч***, вскоре отключилась.

Я прикрыла глаза и, положив телефон на одеяло, через минуту снова взяла его в руки. Нужно было уладить дела в университете, и единственным человеком, который мог хоть как-то мне в этом посодействовать, являлась Вера, поэтому я тут же позвонила ей по WhatsApp. Вера ответила секунд через десять и, судя по обстановке, которая её окружала, находилась она в коридоре возле одной из лекционных аудиторий.

— Ну, и где ты? – грозно спросила подруга, поджимая губы и становясь похожей на утку.

— В больнице. Мне удалили аппендикс, – спокойно произнесла я. В конце концов, стыдиться мне было нечего. Аппендицит – это не кровотечение после аборта и не венерическая инфекция. Он может возникнуть у любого человека. Любого возраста и любого социального положения.

— Ого, – только и смогла вымолвить Вера. – И как ты?

— Нормально, – больше соврала, чем сказала правду я.

— Действительно, выглядишь как огурец. Вся зелёная, только без пупырышек.

Вера засмеялась. Я последовать её примеру не решилась, боясь причинить вред своим надрезам. Под одеялом моё тело было по-прежнему голым, и я мечтала поскорее закончить с объяснениями и посмотреть на свой живот.

— Несколько дней меня не будет. Но, думаю, недолго. Если без осложнений, то во вторник уже приду на учёбу. Передай всем преподавателям. Пусть не теряют. Выпишусь и всё отработаю. И бога ради пиши лекции. Теперь мне придётся у тебя списывать.

— Ладно, – Вера цокнула и сделала вид, что рычит. – К тебе приехать?

— Не знаю. Как лечащий врач позволит, – и, задумавшись о режимных моментах, я отключила вызов.

Кажется, моим лечащим врачом был Роман, но я не могла знать этого наверняка. А если это совершенно другой доктор, являющийся его тёзкой, к примеру? А может, его имя и вовсе мне почудилось. Повернув голову к окну, я вдруг поняла, что не имею даже малейшего представления о том, в какой больнице нахожусь. Когда меня везли на «скорой, мне было настолько больно, что я даже спросить номер стационара не удосужилась. Мечтала только, чтобы это поскорее закончилось, а где и при помощи чего меня волновало мало.

— В какой мы больнице? – обратилась я к более молодой соседке.

— В пятой.

— А палату эту кто ведёт?

Пожевав губу, она задумалась.

— Иванов. Да, Иванов Роман Алексеевич.

Убрав на тумбочку телефон, я посмотрела на потолок. Ответа о том, как жить дальше на нём не было. На нём вообще ничего не было. Даже трещин.

«Значит, меня всё-таки оперировал он, – мысленно произнесла я, скользя взглядом по светло-зелёным стенам. – Должен был другой хирург, но Роман занял его место. Почему? Может, с самого начала поставили его, но он отказался, а потом передумал». Мысли в моей голове перескакивали с одного места на другое и напоминали неудачливую кошку, которая, не успев приземлиться, делала повторный прыжок, но, не рассчитав расстояния, больно ударялась о землю.