Книга Никто, кроме тебя, страница 65 – Алиса Селезнёва

— Не волнуйтесь. – Рыжеволосая медсестра, накладывая мне на руку жгут, ободряюще улыбнулась. – Никого шрама у Вас во весь живот не останется. Вы, наверное, из-за этого переживаете. Но сейчас не советские времена и не лихие девяностые. Вам сделают лапароскопию.

— Лапоро что? – произнесла я морщась. Больше всего в больнице меня настораживали малопонятные термины, капельницы и забор крови из вены.

— Под общим наркозом сделают три небольших надреза. Их даже видно не будет. Кожа травмируется минимальным образом, и вероятность образования спаек очень мала. К тому же после такой операции в стационаре пациент находится обычно три-четыре дня.

Закрыв глаза, я сжала зубы. В обработанную спиртовой ваткой вену вошла игла.

— Ну, вот и всё, – улыбнулась Варя, убирая ампулу с кровью, – а сейчас нужно будет вернуться к доктору на заполнение карты. Паспорт и полис у Вас с собой?

И на меня опять посыпался ворох вопросов. Полное имя, адрес проживания, дата рождения, возраст, хронические заболевания, наличие аллергии на препараты. Я отвечала, почти не думая, и даже не поблагодарила Варю за поздравление с прошедшим днём рождения. С ним как-то в этом году не заладилось. Убрав с руки повязку и вспомнив про торт, я снова засмеялась. Наверное, сдавали нервы. А ведь торт после выписки придётся выбросить ‒ к нему только Роман и успел притронуться. То ли доел с утра предложенный кусок, то ли забрал с собой. По крайней мере, его блюдце утром сохло на полотенце возле стены, а торта в мусорке не было…

Закончив вбивать данные в компьютер, докторша с ледяными руками отправила меня с Варей к лифту. Кабинет гинеколога располагался на третьем этаже, и по лестнице я бы точно не дошла.

— Вот так, потихонечку, – приговаривала рыжеволосая медсестра, когда мы опять шли по бесконечно длинному коридору, – не торопитесь.

И я не торопилась. Из всех врачей гинеколога я ненавидела больше всего и терпеть не могла осмотры в кресле.

— Там женщина или мужчина? – спросила я, по-прежнему не отнимая руку от бока.

— Женщина, – Варя улыбнулась и открыла передо мной дверь.

Гинекологом и правда оказалась женщина, точнее морщинистого вида старушка лет семидесяти, но деловая, бойкая и аккуратная. Спросила только про последние месячные и, подавив на низ живота, сказала, что проблем по её части у меня нет.

Ещё через четверть часа я уже лежала на операционном столе. От страха сердце билось как угорелое, и, чтобы хоть как-то отвлечься, я представляла лицо Веры в тот момент, когда она узнает, как прошёл мой девятнадцатый день рожденья. От клизмы меня освободили и, привязав руки к столу, накрыли голубой хирургической простынёй, убрав волосы под специальную шапочку.

Вокруг суетились врачи. Целая толпа врачей. Ближе всех оказалась длинная, худая, точно щепка, женщина со шприцем в руках. Лицо у неё было вытянутое, точь-в-точь рисовое зёрнышко, нос крючковатым, как у Бабы-яги, а глаза – лучистыми и добрыми.

— Аллергии на пропофол нет? – мягко уточнила она, видимо, для успокоения своей совести.

В ответ я кивнула, в сотый раз за последние два дня чувствуя себя китайским болванчиком.

Вену на левой руке снова намазали спиртовой ваткой, а затем воткнули катетер, на правую ‒ нацепили манжету от тонометра.

Прикрыв глаза, я слабо ойкнула.