Книга Никто, кроме тебя, страница 79 – Алиса Селезнёва

— А это никак твоя сестрёнка из Москвы приехала?

Мужчина в пальто и залысинами улыбнулся так, что по спине у меня побежали мурашки. Что-то в нём казалось странным. Но, что именно, я понять не могла. Смотрела, смотрела, но, едва найдя, тут же теряла нужную зацепку.

— Нет. – Сердце моё замерло. Роман впервые представлял меня кому-то из своих знакомых. – Это моя девушка.

И он, прижав меня к себе, обнял за талию.

Мужчина усмехнулся.

— Сероглазая брюнетка. Это что-то новенькое. Умеешь удивлять.

И тут у меня зазвонил телефон. Схватившись за сумку, я поскорее вытащила его и приглушила звук. Звонила бабушка, и я не могла сбросить вызов, зная, что после случая с аппендицитом она будет названивать, пока не услышит мой голос. Пришлось встать, извиниться и выйти в менее людное пространство.

— Света? С тобой всё в порядке? – Так теперь начинался любой наш разговор с бабушкой, если первой звонила она.

— Да, всё хорошо. А у тебя? Как ноги? Как спина?

— Держусь. Ты приедешь на майские праздники?

— Нет. – На том конце провода послышался огорчённый вздох. – Тогда давай я приеду. Большая комната ведь всё ещё свободна?

От такого вопроса я замялась.

— Аа… Не совсем.

— Неужели сдали? – Я кожей почувствовала, как бабушка качает головой. – Соседка-то хоть хорошая попалась?

— Хорошая, – на одном дыхании произнесла я и оглянулась на Романа. Он по-прежнему разговаривал с тем мужчиной. Лица у обоих были красными.

— Ну, ничего я могу и у тебя в комнате поспать. Привезу надувной матрас. Погуляем по Райскому саду. Сходим в театр. Ты поговори с хозяином квартиры. Дня на три приеду. Не больше. И соседке твоей не помешаю.

— Хорошо, поговорю. Ты прости, бабуль, завтра позвоню, ладно. Сегодня много уроков.

И, не дождавшись её ответа, я отключилась. Больше всего на свете я терпеть не могла врать, особенно бабушке, прекрасно понимая, что однажды всё тайное станет явным, но в данный момент другого выхода не видела. Точнее, видела, но он мне не нравился. И, прикрыв глаза, я постаралась отогнать от себя мысли о том, что скажет бабушка, когда узнает про Романа. «Подумаю об этом завтра», – мысленно произнесла я любимую фразу Скарлетт О’Хара и вернулась к своему столику.

— Ей девятнадцать.

— Ну, это в корне меняет дело. – Мужчина в пальто улыбнулся и, делая вид, что снимает шляпу, прошёл вперёд.

— Пойдём. – Роман бросил на стол салфетку с таким пренебрежением, будто отшвырнул змею и, взяв в руки куртку, поднялся со стула. – Сеанс вот-вот начнётся.

Я посмотрела на свой на треть недоеденный блин, но возразить не посмела. Вид у Романа был хмурый, точь-в-точь, как в тот вечер, когда он узнал, что Николай Андреевич подарил мне Наташин платок.

Фильм мы смотрели молча и сидели друг от друга на пионерском расстоянии. Как чужие. Я даже руку на его подлокотник положить боялась и только иногда бросала тревожные взгляды, вжавшись в спинку кресла.

Роман не посмотрел на меня ни разу. Казалось, он был полностью поглощён кино, в котором рассказывалось о похитителе картин, ставшем в итоге агентом ФБР, но, когда мы вышли из зала, не смог назвать ни одного момента, более или менее ему понравившегося.

— Что это был за человек?

— Константин Симонов.

— Тот, что написал стихотворение «Жди меня, и я вернусь»? – пошутила я, но Роман на мои слова никак не отреагировал.