Книга Душа, страница 37 – Алиса Селезнёва

— А ты знаешь, как попал туда? Возможно, твои родители умерли.

— Или отказались от меня. – Савва оголил зубы и зарычал, собираясь взять палку.

Погрозив ему пальцем, я почувствовала зависть. Этот мальчишка с лёгкостью управлялся с любыми предметами, брал их в руки, бросал или просто замахивался. Мои же пальцы только скользили по ним, не имея возможности сдвинуть даже на сантиметр.

— Сила не в руках, – повторял Савва с серьёзностью умудрённого опытом старика, – сила в голове. Подчини её и станешь королевой района.

Я кивнула и прикусила губу. Мысль отправить Савву в свет не оставляла меня ни на минуту. Покой для Нестерова означал покой для «Демидыча». Оставался только один вопрос: как это сделать, если Савва не раз видел свет, но упорно оставался в мире живых? И пока я не находила на него ответа.

Тему «суд над Тимуром» мне поднимать не хотелось. Спрашивать про «Демидыча» было откровенно страшно. Савва мог что-нибудь заподозрить, и тогда его главному врагу пришлось бы очень несладко. Оставив собаку, Нестеров переключился на светофор, запретив ему показывать «зелёного человечка». Я засмеялась и обозвала его Томом Сойером. Уловка сработала. О романах Марка Твена Савва никогда не слышал. Так «Демидыч» получил ещё два часа спокойного времени.

* * *

Охота на медиума не приносила результатов целую неделю. Рыжий бородач объявился на улице Братьев Райт только во вторник вечером. Его левая нога совсем перестала сгибаться, а под правым глазом разливался фингал размером с грецкий орех. Похоже, в выходные ему здорово от кого-то досталось.

Я посчитала лишним донимать его ненужными вопросами и, спрятавшись за деревом, решила просто последить. Жил он, оказывается, неподалёку, в двухэтажном доме на восемь квартир. Зайдя в подъезд, сразу шмыгнул налево, у дверей тщательно вытер ноги о коврик, а затем быстро крутанул ключ. Удивительно, но за всю дорогу он оглянулся всего раз – на пороге, когда освобождал от ключа замочную скважину.

Его квартира была маленькой и грязной. Пол в прихожей мыли лет сто назад, штукатурка на стенах содержала такое количество трещин, что походила на гигантскую паутину. На дверцах шкафов виднелись следы жизнедеятельности тараканов. В кухне насекомыми кишели все углы. Но, несмотря на общую неухоженность, в жилище «Демидыча» не валялось ни одной бутылки из-под спиртного.

Скинув плащ, он упал на кровать. Укрылся каким-то тряпьём и захрапел. Я выбрала самый чистый угол и села на пол по-турецки. До утра оставалось не более шести часов.

Когда «Демидыч» проснулся, я не стала заговаривать с ним. Некоторое время он молчал, но потом вновь начал повторять, что я всего лишь плод его больного воображения. Я ждала, а когда он не видел, исподтишка читала бумаги, разложенные на столе в спальне. Так я выяснила, что его настоящее имя – Антон Павлович Демидов. В конце прошлого месяца ему стукнуло сорок. Разведён, детей нет. Два года назад едва не умер во время крупного пожара на стройке. Обгорело тридцать процентов тела. Сердце останавливалось два раза.

Похоже, именно после пожара он и начал «шептаться» с призраками. Все эти экстрасенсы и магистры Тёмных искусств всегда сходились в одном: что получили свой дар либо в наследство от бабки-колдуньи, либо в результате клинической смерти. Выходит, Ромка говорил правду: дефибриллятор действительно творил чудеса, причём во всех смыслах этого слова.