Книга Душа, страница 40 – Алиса Селезнёва

— Вот видишь. – Голос «Демидыча» походил на писк комара. – Ты всего лишь галлюцинация в моей голове и скоро исчезнешь. Исчезнешь вместе со мной.

Стыдно признаться, но при жизни я никогда не была сильной. Ни морально, ни физически. Если что-то долго не получалось, начинала плакать. Но при этом на протяжении всей учёбы в школе и университете сдавала экзамены исключительно на отлично. Догадываетесь почему? Верно, меня всегда выручало упорство.

— Даже не надейся отправиться на тот свет, – сказала я, коснувшись указательным пальцем его переносицы. – Не раньше, чем поговоришь с моими. – А ты, – перевела я взгляд на вентиль, – повернёшься немедленно, или я к чертям собачим вырву тебя из этой плиты.

Поднявшись с колен, я опять подошла к решётке и, заострив внимание на одной точке, представила, как осторожно поворачиваю вентиль. Вправо. До самого упора. Пока он не войдёт в положение «закрыто».

Задержав дыхание, я на всякий случай зажмурилась. Внешне всё оставалось прежним, и с горя я снова начала считать: десять, девять, восемь,…, два, один, и… Газ вдруг перестал гудеть. Перестал, потому что вентиль, наконец, повернулся.

Неужели получилось?..

Я ойкнула и засмеялась. Получилось!

От усталости пришлось навалиться на стену. Новый газ в кухню больше не просачивался, но тот, что успел «сбежать», по-прежнему отравлял вдыхаемый «Демидычем» кислород. Времени на раскачку у меня не было.

— Открывайся! – приказала я двери, отделяющей комнату от кухни, и представила, как распахиваю её.

Медленно, не торопливо, но с чувством.

Во второй раз это вышло легче. Дверь с силой хлопнула о противоположную стену, а потом я опять закричала, заставив треснуть стекло в одном из окон спальни. Мне повезло: там не было дурацкого пластика.

— Поднимайся! – Мне не составило труда нагнуться над «Демидычем» и коснуться ладонями его лица и обнажённых участков шеи. – Поднимайся немедленно и топай на улицу! Поднимайся, я сказала! Тебе нужен свежий воздух. А квартира должна проветриться.

После сегодняшнего вы, конечно, вряд ли поверите, но раньше я не умела кричать. Не умела требовать. Всегда только просила, а поэтому так и не приучила Ромку вешать вещи в шкаф. Тётя Глаша говорила, что мне туго придётся в школе. Нет ни строгости, ни жёсткости. Боялась, что дети станут вить из меня верёвки. Наверное, сейчас она бы сильно удивилась, увидев меня такую. Строгую, жёсткую, строптивую.

— Я существую. Да, умерла, да, стала призраком, но всё равно существую! Существую, ты понял?!

«Демидыч» протирал глаза и жадно хватал ртом насыщенный кислородом воздух. Я погрозила ему пальцем и шлёпнула по макушке. Боли он не почувствовал. Только холод, судя по тому, как его передёрнуло.

— Подачу газа я остановила. И разбила окно. На ночь накроешь его одеялом. У тебя ведь есть одеяло? – дождавшись кивка, я продолжила: – Галлюцинации не разбивают окон и не перекрывают газовые вентили. Не веришь – позови соседа, но завтра. Сейчас ты идёшь на улицу. Дышать. Понял? И лучше тебе выпить воды или молока!

Страх в его глазах ничуть не уменьшился. «Демидыч» боялся меня так же сильно, как и вчера, возможно, даже сильнее. Он с ужасом взирал на осколки стекла на ковре, распахнутую дверь и завёрнутый вентиль. Прочная, годами строившаяся защита начала давать трещину. Во взгляде человека, три года считавшего себя сумасшедшим, затеплилось сомнение.