Книга Душа, страница 59 – Алиса Селезнёва

Альбина отвернулась, я боялась пошевелиться. Тяжесть в груди сменялась безудержной радостью. Я нашла её! Я нашла мать Саввы!

— Но он умер, – не оборачиваясь, тихо всхлипнула она. – Умер, едва родившись.

У вас когда-нибудь выпадало из рук что-нибудь стеклянное? Фарфор. Хрусталь. Ёлочные игрушки. Неважно что. Что-то очень хрупкое, которое при малейшем столкновении с землёй разбивается на тысячу осколков. Выпадало? Тогда вы поймёте, с каким треском разбилась моя надежда…

Итак, «Демидыч» ошибся. Ребёнок Альбины умер, а она с горя сиганула в окно. Вероятно, слово «мальчик» так сильно будоражило её мысли, потому что она постоянно его вспоминала. Может, в том мире, где она пребывала, он был жив, и она пела ему колыбельные…

— Да… – Альбина вздохнула, – или мне сказали, что он умер. Эта сказала.

— То есть?

— Года через четыре я увидела на прогулке ребёнка, очень похожего на него.

— На него, это на твоего сына?

— Нет, на Дениса, – Альбина улыбнулась. – Рыжий, голубоглазый и с ушами как у Чебурашки. Такой же чебурашнутый.

— Денис – это твой, – я отчаянно подыскивала слово, – жених?

— Парень. Познакомились на дискотеке в лагере. Ему было семнадцать, мне – тринадцать, но я прибавила себе два года. После лагеря мы продолжали общаться. Он провожал меня до дома. Одиннадцатиклассник семиклассницу. Здорово, правда? Все подружки завидовали. Когда этой не было, он оставался в квартире. Приносил всякие интересные фильмы. Такие фильмы, которые эта бы мне никогда не показала.

— Он изнасиловал тебя?

— Нет. Я влюбилась в него по уши. Даже не заметила, как у меня живот вырос, а он уехал учиться в Москву и пропал. Меня часто тошнило, но я была худой как щепка и любила мешковатые футболки. Эта поздно поняла. Мы обе поздно поняли. А потом ребёнок умер, – Альбина занервничала, всё сильнее оттягивая пальцами волосы, – мне сказали, что он умер. Недоношенный, маленький…

— Постарайся вспомнить. – Я встала на ноги и приблизила руку к её голове. – Так это был похожий ребёнок или тот самый?

— Не знаю, временами я уже ничего не знаю. На прогулке стояла целая куча детей. С ними женщина. Я думала про детский сад, но выяснила, что они из приюта. Я потом видела эту воспитательницу там, но ребёнка нигде не было. Никто не знал такого рыжего, голубоглазого, чебурашнутого. Эта сказала, что мне привиделось, и иногда я думаю, что мне и правда привиделось. Он и сейчас снится мне. По утрам я часто слышу его плач.

Рассказ Альбины был путанным, временами бессвязным и сбивчивым, руки ходили ходуном, глаза бегали. Казалось, она и сама не знала, где заканчивалась правда и начиналась выдумка.

— Ты помнишь окно? – осторожно спросила я.

— Окно? – Альбина захныкала и потёрла виски. – Раньше я любила смотреть в окно. Особенно, если Денис приходил ко мне. Стекло было грязным, и я встала на подоконник. Я что-то увидела, может быть, того ребёнка, а потом оказалась на асфальте. Я не помню, как я там оказалась, иногда так бывает. Я оказываюсь где-то и всё. Я боюсь потеряться. Я очень боюсь однажды не найти дом.

— Поэтому ты везде ходишь за матерью?

— Эта ругается на меня и не разрешает говорить с незнакомцами. Она говорит, что я всегда должна быть с ней. Она и за тебя меня отругает…

Голос у Альбины начал меняться. Стал тонким и писклявым. Голова закачалась. Губы затряслись. С ней происходило что-то странное. Истерика? Приступ? Может, при жизни Альбина болела эпилепсией?