Книга Изменял, изменяю и буду изменять, страница 4 – Элис Карма

Если я скажу маме правду, она, скорее всего, почувствует себя виноватой. Такой уж у неё характер — она привыкла брать на себя ответственность за близких. Оттого в свои пятьдесят с небольшим стала почти полностью седой. А даже если вдруг случится, что она воспримет ситуацию отстранённо, то материнский долг непременно сподвигнет её дать совет. И вот тут я даже не знаю, что будет хуже: послушать маму или не послушать. Ведь с последствиями всё равно придётся мне разбираться.

— Если ты устала, то иди поспи, — великодушно произносит она. — Я побуду с Алёнкой подольше. А вечером Виктор меня заберёт.

— Не слишком ли ты доверяешь ему? — чувствуя смутную тревогу, спрашиваю я. — Может, лучше я Олега попрошу тебя подбросить?

— А чего мне ему не доверять? — мама пожимает плечами. — Парень приличный, из хорошей семьи. Работает на твоего отца официально. Да и как человек, он очень душевный.

— Ну да?! — усмехаюсь я, приподнимая бровь. Впервые слышу, чтобы мама о ком-то так бережно отзывалась, кроме папы.

— Да, всегда вежливый со мной. И время уделит на разговор, хотя это просто моё нытьё. Но он понимает, как мне это важно... — мама отводит глаза неловко. Знает, что я не люблю, когда она о папе заводит разговор. — В общем, я к чему. Иди спать. Я посижу с внучкой.

Она, словно бы чувствуя что-то, приобнимает и похлопывает по плечу. И меня отпускает на время. Я ощущаю присутствие близкого человека рядом — что-то, что я по неизвестной мне причине утратила в отношениях с Олегом. Эта мысль обжигает сознание. Но ненадолго. Я и вправду слишком устала, чтобы думать сейчас о таком.

Я просыпаюсь с чувством, будто в доме есть кто-то чужой. Слышу голос мамы на кухне, а вместе с ним ещё один, незнакомый.

— Покормил?

— Ага.

— Поставь в раковину тогда. Суп доварился почти. Сейчас выключу и пойду будить нашу спящую красавицу.

— Может, надо было просто заказать еду?

— Эх, Витя-Витя, ничего ты не понимаешь... — мама грустно вздыхает так, словно бы ей открыта вселенская мудрость.

Я прохожу в кухню и щёлкаю выключателем. Загораются самые мощные светильники. Мама и, по всей видимости, тот самый Виктор, опасливо оглядываются на меня. Мне даже неловко становится. Я словно бы пришла и разогнала их весёлую компанию во главе с улыбающейся в переноске Алёнкой.

— Вы чего тут без света? — спрашиваю я.

Встречаюсь взглядом с Виктором, тот кивает мне угрюмо. И в каком месте он душевный? Обычный хлыщ в деловом костюме — тощий, страшный. Улыбка фальшивая на лице. Не понимаю, как мама может доверять такому. Впрочем, не мне её судить.

— Виктор, — он вдруг протягивает мне свою ладонь.

— Света.

Пожимаю её, она сухая, жёсткая, но тёплая. Чувствую странный укол в груди. Тут же пытаюсь оправдать его чем угодно, лишь бы отогнать от себя мысль, что этот человек действительно может оказаться надёжным. Словно бы я пытаюсь уверить себя, что мне не нужен никто, кроме Олега. Даже хочется, чтобы мама с Виктором поскорее ушли. Собственно, они надолго и не задерживаются. Но перед уходом Виктор протягивает мне свою визитку.

— Мы с вами прежде не виделись, но, возможно, в будущем ещё пересечёмся, — произносит официально. — Если вдруг заходите связаться с Михаилом Ильичом, или возникнут иные вопросы, то звоните.

Мне стоит огромных усилий, чтобы не избавиться от визитки прямо при нём. В конце концов, он всё-таки помог сегодня, надо отдать ему должное. Но я по-прежнему не хочу ничего знать о папе и его делах. Провожаю их с мамой до дверей и закрываю двери. Только в этот момент вдруг осознаю, что вновь осталась наедине со своим одиночеством.