Книга Измена. Незаменимых нет, страница 26 – Зоя Астэр

— К любовнику торопишься? – спрашивает стоящий у окна Герман, заставляя меня споткнуться на пол дороги.

— Что? – шокировано переспрашиваю. Потому что наглость этого человека никак не желает уместиться у меня в голове.

— Ты ведь спишь с этим Глебом, верно? – Герман награждает меня очередным презрительным взглядом. – Никогда не поверю, что ты верна Давиду. Наверняка спешишь успеть перепихнуться с любовником, прежде чем вернуться домой к мужу.

Мне становится даже жаль этого человека. В его картине мира одно зло.

Есть люди, живущие в розовых очках. А вот у Германа похоже очки черные, мутные, да вдобавок еще и разбитые.

Столько в нем жестокости.

— Я иду к человеку, которого люблю больше жизни, - признаюсь ему с искренней улыбкой.

Это чистая правда. Из офиса я поеду в детский сад забирать дочь.

Герман каменеет. Мой ответ сбил его с толку.

А я не жду дальше его реакции. Мне правда пора.

В отличии от Воецкого, у меня есть семья, в которой никто не жалит друг друга злыми обвинениями.

И я спрячусь в ней от его холода. Отогреюсь в улыбках мужа и дочери.

Чем спасаешься ты, Герман? Как зализываешь свои раны? Или твое сердце настолько окаменело, что ты ничего больше не чувствуешь?

Только бы он не узнал о Даше. Сама я справлюсь, вынесу боль от его нападок. Но если он скажет что-то плохое о моем ребенке, то я его просто убью. В прямом смысле.

Эгоистичный шепоток в голове подсказывает, что о дочери Герману лучше не знать еще и потому, что я не собираюсь делить ее с ним. Он этого не заслужил.

— Пойдем, Дашуль, почитаем сказку, - зовет дочку Давид после ужина.

Сегодня он вызвался уложить ее спать.

— Про ледяную кололеву! – требует Даша, задирая подбородок и изображая злодейку из своей любимой сказки.

Понятия не имею, почему она так зациклилась именно на этой дурацкой истории.

Но у меня внутри все просто переворачивается, потому что, подражая Снежной Королеве, малышка точно воспроизводит мимикой надменный прищур Германа.

А Давид как-то особенно задумчив сегодня. И мне приходится по два раза повторять все, с чем я к нему обращаюсь.

На следующее утро за завтраком он садится за стол с пустой кружкой, забыв наполнить ее чаем.

— Что с тобой? – спрашиваю я, забирая кружку, чтобы заварить мужу чай.

— Я все думаю кое о чем… - рассеянно отзывается он. – Тебе не понравятся мои мысли.

— О чем ты? – спрашиваю я, ставя на стол готовый чай.

— Когда я женился на тебе, то думал, что не протяну и года… - говорит Давид задумчиво. – Но я ошибся. И, кажется, на том свете меня пока не ждут.

— И я очень этому рада.

— Я знаю, - муж посылает мне грустную улыбку. – Но чем больше проходит времени, тем отчетливее я понимаю, что поступил эгоистично. Да, так было удобно. Но что дальше? Я не могу не думать о том, что ты потратишь рядом со мной свою молодость… Ты могла бы полюбить снова… выйти замуж по-настоящему…

С каждым его словом меня накрывает волна паники.

— Не смей! – требую я. – Не смей тоже бросать меня, Давид! Разве я была тебе плохой женой? Что не так? Чем ты недоволен?

Мой голос срывается. А по щекам уже бегут слезы. Я не вынесу, если он оставит меня одну.

— Но, Аня, - Давид мягко кладет мне руку на плечо. – Ты еще очень молода, зачем ты хоронишь себя?

— Не смей! Даже не вздумай! – я уже плохо себя контролирую, чувствуя подступающую истерику. – Мне никто не нужен! Я не хочу ни за кого замуж! Почему ты думаешь об этом?