Книга Принцип бабочки, страница 19 – Кара Райр

Когда Евгений кончил в нее и отошел на тот самый диван, Дмитрий встал и приблизился к плачущей девушке и подняв ее лицо за подбородок ударил по щеке.

— Плакать ты будешь, когда будешь одна, а тут будь добра наслаждаться. если тебе так не нравится, я спущу тебя на второй, посмотрим как мои друзья будут рады отыметь мою надоевшую игрушку толпой, — произнес он чуждым мне голосом. Этот звук был похож на раскат грома и выстрел одновременно и мой, итак, сжавшийся желудок превратился в зерно. Мне страшно, страшно настолько, что я не могу шевелиться. Теперь моя очередь? Теперь они будут бить меня? Я вдыхала ужасный запах лаванды короткими вдохами и смотрела на красное лицо Милы.

— Идите, — вскрикнул Дмитрий, приближаясь ко мне. Я двинулась к кровати и прижалась к борту. Ноги поджались автоматически. Нет, нет, нет, не трогай меня. Он остановился в шаге, и я застыла, смотрела как Женя поднимает бедную брюнетку и уводит, открывая дверь ключом. Она еле перебирает ноги, ему приходится удерживать ее на ходу. Я представляю как ей больно и страшно, как ей противно и тошнотворно хочется сдохнуть. За что это нам? За что?

Когда они вышли, хозяин схватил меня за волосы и потащил на ковер. Я упала, тело ныло, голова была готова слететь с головы. Я просто устала, я очень устала, голодна. Желудок еще сжимало от недостатка пищи и воды. Все это отнимало у меня силы. Силы, которые сейчас так нужны.

— Ты же сама хотела остаться со мной, что же ты так? — Дмитрий развернул меня к себе лицом и навис надо мной. Теперь я ненавижу его и как мужчину. Теперь я ненавижу в нем все: его холодные глаза, щетину, щекочущую лицо, его сильные руки, чертово сексуальное тело, ненавижу все.

— Я не хотела, чтобы ко мне прикоснулся кто-то другой, — прошипела я вместо того, чтобы закричать что есть мочи. Душа вопила, разрывала грудную клетку, но я могла только шипеть.

— Так тебя никто кроме меня трахать и не будет, маленькая, наивная Вероника, теперь я твой кошмар, я твой страх, и я хозяин твоего тела и жизни, — он провел рукой по моей щеке смахивая невысохшие слезы. Я чувствовала себя жалко, жалко и униженно. Еще воняло гребаной лавандой, ненавижу лаванду. Да, я пыталась отвлечься на запах. Мое отвращение скоро будет больше, чем желание сбежать.

— Я поняла, — я опустила глаза и смотрела на его живот. Да, это лучше, чем ему в лицо. Я не могу видеть его лица…. Не могу. Пусть он больше не прикасается ко мне, пусть отпустит, пожалуйста.

— Мне понравилось спать с тобой, сегодня ты спишь рядом и без самодеятельности.

— Поняла, — я попыталась вырваться, но он не отпускал. У меня перед глазами мерцали картинки, картинки произошедших совсем недавно событий. Трясло, сейчас прямо трясло, мне кажется, я бы могла быть самым главным маятником на этой планете.

Вероника

Его не было восемь дней. Восемь дней он не приходил на этот этаж, никто об этом не говорил. Все просто выдыхали и ждали, что он не придет столько же. К нам заглядывал только рыжий охранник, оставлял на каталке контейнеры с едой и уходил.

Мне удалось пообщаться и познакомиться с девушками. Никто не говорил о том, как сюда попали, сколько тут и как долго. не знаю почему. Нас тут было мало, всего шесть вместе со мной. Четверо было в своей компашке, а мы с той самой брюнеткой словно изгои. Почему так я сказать не могу.