Книга Принцип бабочки, страница 65 – Кара Райр

Я ощущала себя такой беспомощной, что до безумия хотела раствориться в этих синих на небе облаках. Раствориться там и не думать о свободе, о том, что нужно выбирать, о том, что не нужно говорить с отцом. Я хотела стать просто облаком и плыть по небу, а не думать, где они держат моего отца и жив ли он еще. Все таки Шершень, если быть откровенным, не был мне совсем чужим человеком. Он занимал в моем сердце особое место, растил меня как "сотрудницу". А лучше бы как дочь воспитывал.

— Лунтик, Кузя, за мной, — крикнул парень, светловолосый качек, покрытый с ног до головы татуировками.

Я отвлеклась и уставилась на то, как собак выпускают из вольера, и они бегут за, как его там, Игорем.

Тут в мою голову пришло осознание. Они не охраняют то, что в доме, они охраняют то, что снаружи. Я вспомнила дверь, дверь, которая в лесу припрятана. Точно.

Как я была благодарна, что могу ходить свободно теперь и за территорией. Я дождалась пока Игорь и песики покинут двор и исчезнут за каменным забором. Стоит за ним проследить, что-то там прячут? А судя по кастрюле, которая была в руках блондина, кого-то. Мне нужно это узнать.

Вероника

Пробраться в это место было заданием не из легких. Я затаилась в кустах, дождалась пока охранник-истукан уйдет. Благо Лунтик и Кузя меня знали и ни в коей мере не считали «чужой».

Я повернула ручку тяжелой, уже заржавевшей двери и оттуда просто вылетел запах старины. Именно пожилого человека, который в той или иной форме не следит за собой.

Я огляделась. Сердце тормошилось, было готовы выпрыгнуть из груди. Дышать стало тяжело и из-за запаха и из-за страха.

— Ну и что ты снова приперся, — послышался хриплый мужской голос.

Я замерла. Легкие сжались.

— Чего приперся спрашиваю? — снова он.

Я переборола себя и сделала несколько шагов по каменным ступеням вниз.

— Игорь, блядь! — закричал старик.

Я сделала пару шагов и оказалась в серой, тускло освещённой комнате. Каменные стены, бетонные полы, пыль.

Мужчина лет 60 сидел в углу, вальяжно раскинув ноги в стороны. Он прислонился к стене. Я видела его грязные, голые ноги, его серые потрепанные, широкие штаны. Он сидел на железной койке. Такие ставят обычно в тюрьмах.

Тут был телевизор, большой, что показалось мне весьма странным. Старыми книгами был завален почти весь пол. Грязная тарелка поверх этой горы макулатуры. А этот длинноволосый, седой мужчина, сидел и смотрел на меня, словно я ангел.

Это все ужасно пугало меня. Кто он? За что он здесь? Почему, если он плохой в понимании Димы, его еще не убили?

— Я что наконец-то умер? — тихий шепот сорвался с его уст.

— Что, простите? — уточнила я, приблизившись.

Что-то в нем было знакомое. Где-то я его видела, а вот где не понимаю. Он потянулся рукой к стене и потянув за ниточку включил свет. Я на секунду чуть не ослепла.

— Люба, ты как тут?

Этот вопрос подверг меня в шок.

— Меня зовут Вероника, — дрожащими губами произнесла я.

— Ты что уже так выросла? — он недоумевал.

Потирал руками бороду и морщил брови.

— Да, а вы кто? — я всматривалась в его густые брови и все еще пыталась понять. Вспомнить.

— А я Константин, Вероника, ты что, не помнишь меня? — сказал это он, а в ахере я.

Как? Он же мертв. Я сейчас просто недоумевала.

Как? Как? Как? Как?