Книга Принцип бабочки, страница 66 – Кара Райр

— Нет, — прошептала я в ответ, стиснув зубы.

Дальше все было так, словно меня поместили в купл и я там застряла. Словно я говорю с человеком в воде. Эхо.

— Почему вы тут? — я все еще пыталась осознать.

— Знаешь, дети заменяют родителей, Дима решил, что мне пора уйти на покой, — Константин наклонился ближе ко мне.

— Но вы же считаетесь мертвым? — от этих слов у меня подкашивались ноги. Я не могла поверить, в то, что Дима засунул своего отца в старый подвал, точнее в новый, оборудованный. Сколько лет он провел тут в одиночестве мне даже страшно представить. Это все выглядело как дикость чистой воды.

Он рассказывал мне многое. А я сидела рядом и плакала. Он обнимал меня и даже несмотря на его грязный и отталкивающий вид, мне было приятно от его поддержки.

— Я так ее любил, Вероничка, ты даже представить не можешь, когда она умерла я думал с моста скинуться, но не сделал это из-за вас, моих детей, — продолжал Константин, — А она знаешь, так красиво пела, о боже, девочка моя, она так пела мне вечерами, пока я убоюкивал тебя в кроватке. Я помню качаю тебя, ты так смотришь на меня, глазки горят. Я тогда чувствовал себя твоим отцом, точнее, я всегда им себя чувствовал. И находясь тут часто гадал, какой же ты все таки вырастишь.

Слеза за слезой падали на серый бетон. Сердце разорвано в клочья, если можно выразиться, оно развалилось на атомы и больше не соберётся. Я симпатизирую мужчине, который так поступил со своим отцом, так поступает с жизнями многих людей, девушками, со мной… Он отнимает наше время, он рушит наши жизни, а я, просто идиотка.

Я выслушала еще несколько историй, держа старца за руку. У него была такая грубая кожа…

— Давай те я помогу вам сбежать? — осенило в мгновенье меня, я развернулась на грустного старика.

— Спасибо милая, но лучше беги сама. Моя судьба уже предрешена. Беги, туда, туда глаза глядят, только внимательно все продумай, ступай. Ступай. Ступай доченька, беги, пока можешь, — он взглянул на меня глазами полными боли и сожаления. Мою душу только что разрезали топором. Страх сменился на гнев, а гнев на ярость. Я подошла к выходу и остановшись на минуту, обернулась на Константина.

— Прощай, доченька, — прошептал он и отвел взгляд.

Боль в груди, сжимающая желудок, легкие, пульсирующая даже в пятке и медленно меня убивала. Мне было нереально тяжело, настолько, насколько никогда не было.

Мой биологический отец у Димы, его отец в плену у него, Я В ПЛЕНУ У НЕГО. ОН МОЙ ХОЗЯИН.

Пора это прекратить.

Пришла я в дом под видом, что просто гуляла. Смахнула слезы, сделала вид, что пришла в себя.

Я увидела его уже в спальне. Как я поднялась, не помню. Все в тумане. Он стоял лицом к окну, разговаривал по телефону, но как только я вошла, повесил трубку.

— Где Шершень? Я хочу с ним поговорить — решила я не мелочиться. Сразу в лоб этой скотине. Этому животному.

— Мертв, — холодно произнес Лебедев, даже не обернулся на меня.

Все. ЭТО ВСЕ.

Дмитрий

Я приехал к другу уже ночью. Уложил бабочку спать, она долго плакала. Я пытался ее успокоить, но вышло херово. Видимо ей лучше побыть одной, поговорю потом.

— Хочешь чтобы моя дочь тебя боялась? — Миша сидел на стуле и потягивал скотч. Мысль о его «смерти» его забавляла. Не знаю, что тут увлекательного, но у нас получилось. Странные конечно методы.