Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 35 – Оксана Барских, Рита Нестерова

— Это? Мне? Спасибо, тако-о-ое мне не надо, — ухмыляюсь я и мотаю головой, чувствуя унижение, которому он в очередной раз меня подвергает. — Особенно после того, как твоя подстилка его поносила.

— О чем ты? — мрачнеет он, переводит взгляд на Ольгу, но она упрямо вздергивает подбородок и смотрит на него с вызовом. Даже живот выпячивает, чтобы он не забыл, какую “радостную” новость она ему недавно сообщила.

— Дорогуша, — обращаюсь я к секретарше. — Может, ты расскажешь, что за презент ты оставила мне в корзине для белья?

Она молчит. Сжимает зубы и игнорирует меня, словно верит, что тогда я промолчу.

— Ольга? — холодно зовет ее Вадим, и она всхлипывает.

— Да! Я оставила их там, и что? Иначе бы ты тянул кота за хвост, жалел бы ее и не рассказал, что ты теперь со мной!

— Я у тебя не это спрашиваю, Ольга, — выплевывает он. — Кто разрешил тебе вскрывать подарок, который я купил для своей жены?!

Мне становится противно, когда я снова смотрю на эти чертовы красные трусы, и я едва не хохочу, что Вадим сам привел ее к нам в постель, а эта ушлая девица пошла ва-банк. Присвоила себе еще и мой подарок.

— Что с тобой, Вадим? Почему ты не скажешь ей, наконец, что подаешь на развод? — ревет секретарша, заламывая руки. — Ты же моим родителям обещал жениться на мне до того, как я рожу.

Я никак не могу отвести от них взгляда, после ее слов и вовсе цепенея, а затем жадно смотрю на мужа, чтобы он опровергнул или подтвердил ее высказывания.

Одно дело, что до этого я узнала о его встрече с ее родителями от подруги, а затем об их отношениях от Ольги, и совсем другое, как на это отреагирует муж, когда Ольга припрет его к стенке.

— Тебе лечиться пора, — качает он головой и кому-то звонит.

Пока Ольга истерит, убеждая его, что она мать его будущего ребенка, снизу поднимаются охранники и насилу уводят ее, оставляя нас в полной тишине.

Я отмираю и пытаюсь закрыть дверь, но Вадим неожиданно хватается рукой за дверь, входит внутрь квартиры и захлопывает ее за собой. Даже опомниться мне не дает, как кладет свои лапищи мне на живот. Нагло. Бесцеремонно. Не имея на это права.

— Настен, это не мой ребенок, даже если эта дрянь и правда беременна, — шепчет надсадно Вадим и неожиданно опускается на колени.

Мне бы оттолкнуть его, но он так нежно касается губами моего животика, что я цепенею. А затем прикрываю глаза, так как этот сверху приносит мне одни страдания.

— А если все-таки твой? Что тогда? — спрашиваю я зачем-то, а в ответ…

В ответ полная тишина.

— А если все-таки твой? Что тогда? — спрашиваю я зачем-то, а в ответ…

В ответ полная тишина.

Мужу нечего сказать. И он опускает взгляд в пол, словно боится, что я увижу выражение его лица.

— Молчишь? — хмыкаю я, но удовлетворения, что загнала его в угол, не чувствую.

Сердце ноет и болит, и я тру грудину, но никак не могу избавиться от этого пакостного чувства, когда тебя предают, а ты ничего не можешь предпринять.

— Я этого не хотел, Насть, — выдыхает Вадим и наконец поднимает на меня взгляд.

Я же отшатываюсь, когда смотрю на его лицо. Он выглядит, как побитый пес. Под глазами синяки, осунувшийся, уголки губ опущены вниз, а вот брови, напротив, сильно контрастируют и выглядят хмурыми, словно он сильно зол.

— Не хотел? — ухмыляюсь я, а у самой дыра вместо сердца. — А по-моему, очень даже хотел. Ты ведь был так доволен все эти месяцы, ни капли раскаяния или чувствы вины в тебе не замечала.