Книга После развода. Верну тебя, жена, страница 47 – Оксана Барских, Рита Нестерова

Стараюсь не думать, что он идет за мной почти вплотную. Не смотреть, как он молча кладет в корзину то, что мама написала внизу мелким почерком.

Мы почти не разговариваем. Пара реплик про то, какой хлеб взять, и всё.

На кассе он расплачивается сам, даже не глядя в мою сторону. Вроде благородный жест, а мне хочется только одного — чтобы он исчез из моей жизни с такой же скоростью, с какой когда-то ворвался.

Обратно идем тем же путем. Усталость наваливается такой тяжестью, что ноги будто налиты свинцом. В животе тянет, спина ноет, а в груди — сплошная пустота.

Перед дверью квартиры снова останавливаюсь.

Поворачиваюсь к нему боком и прожигаю злым предупреждающим взглядом. Хочу его испепелить, жаль, глаза не лазеры.

— Не вздумай рассказывать родителям подробности нашего развода, — тихо говорю. — Я им ничего не говорила, им нельзя нервничать, так что не вздумай…

Нет нужды договаривать, Вадим и сам всё понимает.

— Тогда подыграй мне, — говорит он.

— В каком смысле? — хмурюсь я, уже заранее настроенная негативно.

Он не отвечает. Просто достает ключи, которые ему вручила мама перед выходом, открывает дверь, и мы почти сразу встречаемся лицом к лицу с мамой. Она будто чувствует нас и выходит навстречу, вытирая руки о фартук:

— О, пришли. Ну что, поговорили? — в ее голосе звучит надежда, от которой мне больно.

И именно в этот момент Вадим берет меня за руку. Его пальцы обхватывают мою ладонь крепко, уверенно, не оставляя мне пространства, чтобы дернуться.

Он тянет меня к себе и вдруг… целует. Спокойно. Уверенно. При моих родителях.

А я в этот момент каменею. И даже оттолкнуть его не могу, ведь сама… Сама попросила его молчать…

— Ты спать со мной на одной кровати не будешь! — говорю сразу, как только мама выходит из комнаты, оставив нам свежее постельное белье.

В одной комнате спать с ним уже перебор, а вот на одной кровати — за гранью наглости с его стороны.

Вадим стоит у двери, смотрит на меня с той самой нескрываемой улыбкой. Ему явно нравится, что мы вместе в одной комнате, и что я не могу устроить сцену при родителях.

— Настен, я на краю лягу, не буду к тебе лезть, — ухмыляется он.

— На полу ляжешь. Или на кресле. Мне всё равно. Со мной ты спать не будешь! — голос звучит громче, чем я хочу.

Он закатывает глаза, шумно цокает языком. Проходит в центр комнаты, опускается на пол, вздыхает, еще и так театрально, будто ждет, что мне станет его жалко.

Кладет подушку на пол, даже не застилая простынь, как бы демонстрируя посыл: «смотри, как мне плохо», «давай, жалей меня».

Нет уж, Вадим, со мной такой финт ушами не прокатит. Можешь хоть все кости себе отбить, ко мне не подойдешь.

Я ложусь на кровать спиной к нему, лицом к стене, но сон не приходит. Мне то жарко, то холодно. Ноги ноют так, будто их перетянули веревкой. Ворочаюсь, раздраженно выдыхаю, ищу удобное положение, но всё бесполезно. Его присутствие будто давит на нервы, мешая мне расслабиться.

— Настя… — слышу его шепот из темноты. — Ты чего-нибудь хочешь? Может, воды? Йогурт? Ты же беременна.

Он снова подслушивает, как будто уши у него везде. И это не может не злить.

— Я пытаюсь уснуть, — с раздражением отвечаю я ему упрямо и поджимаю губы. Хотя он ведь всё равно этого не видит.

— Ты маешься, вижу же, что уснуть не можешь.