Книга Развод. Право на отцовство, страница 6 – Оксана Барских, Рита Нестерова

Сама не заметила, как уснула, а сквозь сон ощутила на себе теплые большие руки, погладившие меня по животу. Знакомый запах…

Я резко открыла глаза и увидела над собой Гордея. Вокруг была темнота, так как явно наступил вечер, но я сразу его узнала.

Его фигура.

Его глаза.

Его запах.

— Не смей меня касаться! – просипела я и сбросила его руку с живота. – Ты не имеешь больше права трогать ребенка!

— Ты не в себе, малыш. Завтра поговорим. Отдыхай.

Он ушел, так и не дождавшись моего ответа. А я была настолько поражена его спокойствием, что еще долго лежала и не могла издать ни звука.

Неужели он совсем не раскаивается?

Неужели не сожалеет?

Что же он за чудовище.

Я лежала до самого вечера, периодически засыпая от усталости и бессилия. Больше всего меня мучило чувство обиды и горечи, которые опоясали мою грудь и не желали меня отпускать.

Несмотря на то, что я почти весь день отдыхала и довольно много спала, мне всё равно хотелось спать еще и еще. Кто-то говорил мне, когда у человека наступает начальная стадия депрессии, одним из признаков является как раз тяга ко сну.

Я надеялась, что всё ограничится апатией, и завтра я поборю это бессилие и встану вопреки всему миру. Но сейчас позволяла себе лежать, расклеившись, и беззвучно плакать. Часто я гладила живот, пытаясь так успокоить и себя, и малыша, и, кажется, это действовало на него. Он изредка пинался, когда просыпался, но в этот день не капризничал. Вот только я боялась, что это следствие отслойки плаценты, а не результат моих поглаживаний.

Врачи уверили меня, что с малышом всё в порядке, но я всё равно беспокоилась. Он был долгожданный, и я надеялась, что всё обойдется без последствий, и в нужный срок ребенок появится на свет горластым и здоровеньким.

— Долго спать будешь, или мне твоего принца потребовать сюда, спящая красавица? Ты в курсе, что такой долгий сон вреден? – окликнула меня под вечер моя соседка со второй кушетки.

Ее положили после обеда, но я почти всё время спала, так что избегала общения с ней. Она была излишне болтливая, прямо как медсестра, а я не была настроена на длительные разговоры. Мне хотелось, чтобы все оставили меня в покое и дали побыть в желанной тишине.

Я взяла в руки телефон и глянула на время. Восемь часов утра. Неужели я настолько потеряла счет времени, что не заметила, как проспала весь день и всю ночь?

Обернувшись, я увидела перед собой женщина лет тридцати пяти. Слегка потрепанную жизнью, но довольно счастливую.

На внешность она была, скорее, на любителя, но кольцо на безымянном пальце имелось. Всё лицо в мелких морщинках. Голубые глаза. Очень загорелая кожа лица, будто она всю жизнь проработала где-то в поле, под палящим солнцем.

— Иногда сон полезен, особенно если организм требует, – ответила я хриплым после сна голосом.

— Что, первая беременность? Выглядишь больно испуганной и неуверенной, я такой была, когда рожала первенца. Ну ничего, пообвыкнешься, а потом с роддома не будешь вылазить. Поганой метлой не смогут прогнать. Вон, я уже пятого рожаю. Каждую собаку на этом районе знаю, что уж говорить о врачах. Кстати, тебя-то как зовут?

Насчет болтливости я была права, но, кажется, многословности от меня и не требовалось. Она успешно забивала своей болтовней внешний фон, что меня вполне устраивало.