Книга Вторая жена. Ты выбрал не нас, страница 102 – Оксана Барских

Между нами повисает тишина. Недолгая.

Она явно хочет поскорее свернуть разговор, потому сразу переходит снова к делу.

— Я люблю своего сына и не хочу его терять, Дилара. Знаю, что у тебя новый мужчина и новая жизнь. Хочешь, чтобы Саид не мешал? Пойди мне навстречу, и тогда я помогу тебе.

Я рассматриваю ее в последний раз, понимая, что больше видеть ее не хочу. Отпускаю и ненависть, и боль, чтобы не лелеять их всю оставшуюся жизнь.

— Я ничего никому не скажу, но не ради вас и вашего спокойствия, – заговариваю, наконец. – Но вы всё равно повлияете на Саида, как и обещали. Посмотрим, умеет ли держать слово Гюзель Фатиховна Каримова.

Я резко встаю и ухожу, так ни разу и не обернувшись.

Эта женщина для меня теперь в прошлом.

Глава 41

Плесецкий все эти дни мне не звонит, хотя раньше делал это каждый день. После больницы как отрезало, и меня это беспокоит.

С того дня, как он обозначил свои намерения, мы не прерывали наши встречи, и когда он вдруг исчезает с радаров, я чувствую некую опустошенность, словно у меня украли нечто важное.

Несколько раз верчу в руках телефон, но позвонить так и не решаюсь.

А вдруг он передумал и за это время понял, что я ему больше не интересна?

Вот только чем чаще я думаю об этом, тем сильнее злюсь. Как настоящий мужчина, мог бы сказать мне это в лицо, а не пропадать вот так бесследно, ничего не сказав.

— Макара Власовича нет на месте, – говорит мне секретарша, когда я под предлогом срочного рабочего вопроса подхожу к его кабинету. – Когда будет, не знаю.

Злюсь, чувствуя себя какой-то дурой. Плесецкий, гад такой, на мои звонки, когда я все-таки решаюсь с ним связаться, не отвечает. И это снова пробуждает во мне гнев. Да такой, что когда рабочий день заканчивается, я звоню ему снова и снова, пока он не поднимет эту чертову трубку.

Мои усилия вознаграждаются, и он наконец принимает вызов.

— Да? – слышу я усталый голос Макара.

— Ты где? – спрашиваю, будто сварливая жена, и меня саму это бесит.

Даже с Саидом так себя не вела и одинокой не чувствовала. Неужели Макар-таки пробрался мне под кожу и заставил в себя влюбиться?

— Дома. Что-то случилось?

— Нет. Ничего, – резко отвечаю я, не в силах сбавить обороты.

Тишина, которая убивает, затягивается.

— Если ничего, зачем звонишь?

Голос его не такой холодный и вымораживающий, каким он говорит с совсем посторонними людьми, но после того тепла, в котором он меня искупал, его поведение для меня неожиданно.

— Видимо, зря. Прошу прощения, Макар Власович, такого больше не повторится.

Я первая бросаю трубку, а затем шагаю прочь от здания офиса, желая проветрить голову. Уже планирую завтра же написать заявление на увольнение, но пытаюсь остудить голову, чтобы не натворить делов из-за переизбытка эмоций.

Плесецкий неожиданно перезванивает, но я не отвечаю. Хоть сердце и колотится, но больше унижаться перед ним не буду. Но когда он звонит второй раз, палец сам тянется и проводит по экрану вправо.

— Ты всегда такая вспыльчивая?

Я замираю от неожиданно посреди дороги, а когда слышу сигнал автомобиля, быстро иду вперед, к тротуару.

— К чему вопрос? – цежу сквозь зубы, злюсь на него и ничего не могу поделать со своими эмоциями.

— Неужели так сложно пойти мне навстречу, Дилара Хамитовна?

На этот раз тон не официальный, но меня всё равно передергивает от этого его “Хамитовна”.