Книга Двойная жизнь мужа. Семья на стороне, страница 12 – Оксана Барских

Когда я только вышла замуж за Фила, он был в ссоре с отцом, так что отношения с ними долгое время не поддерживал. А когда познакомил нас, все мои мечты о большой и дружной семье пришлось похоронить и навсегда о них забыть.

Нет, с виду семья Балахчиных – образцово-показательная ячейка общества: состоятельные, со связями, приличные и усердно поддерживающие репутацию на людях. Вот только это всё красивый фасад, и за ним нет ничего, кроме масок, которые они носят.

Так что для Анфисы Вениаминовны внучка не любимый член семьи, а просто игрушка, которой можно похвастаться на очередном приеме или бизнес-встрече.

Я совсем не удивилась, когда она снова отказалась от приглашения прийти на утренник Леры.

Вот и сейчас она пришла не для того, чтобы поддержать нас или выбрать чью-то сторону в конфликте, попробовать нас помирить, на крайний случай.

Нет. Всё, что ее интересует – это репутация семьи среди остальных богачей.

Как и любая женщина из ее окружения, она любит светские сплетни, но не тогда, когда это касается ее семьи.

Мне так горько оттого, что нас с дочерью окружают настолько циничные люди, для которых верность и любовь – пустой звук, что я какое-то время молчу.

Прихожу в себя от вопиющей наглости Анфисы Вениаминовны.

— Я закурю? – спрашивает она для проформы, а сама уже достает тонкую сигарету и зажигалку.

— Анфиса Вениаминовна, может, лучше чаю? – морщусь.

Не приветствую ее эту привычку, ведь это мало того, что вредно для ее здоровья, так и опасно для меня и дочки. Как-никак, пассивное курение даже вреднее, чем активное.

— Тебя серьезно сейчас волнует запах сигарет? – усмехается свекровь, дымя в сторону. – Они ментоловые, ничего страшного. Детей тут нет. Лера наверху?

Я киваю. Удивляюсь, что она вообще о ней вспомнила.

— Она в своей комнате.

Всё во мне восстает против того, чтобы она шла наверх и встречалась с дочкой, но мои предположения оказываются в корне неверными. Это был дежурный вопрос, ответ на который ее интересовал мало. Она продолжает дымить, держа тонкую сигарету двумя пальцами, и закидывает ногу на ногу. Пожалуй, последнее – это единственное, что она позволяет себе делать из недопустимого по этикету леди.

— Вот и славно. Или, может, ты беременна? – с интересом спрашивает она и бросает взгляд на мой живот, и я невольно кладу руки на него. Мотаю головой.

Вдруг с ужасом представляю, что в подобной ужасной ситуации всё могло оказаться еще хуже. Ведь я и правда могла быть беременной, а это бы значительно усложнило бы мне жизнь.

— Нет.

— Зря. Тогда всё было бы гораздо проще.

Она с прищуром разглядывает меня, словно пытается понять ход моих мыслей, и я знаю этот ее прием не понаслышке. Заставляет собеседника нервничать, чтобы тот прокололся и выложил все свои планы ей на блюдечке.

Если в начале нашего с Филом брака я и правда беспокоилась из-за ее загадочности и слишком много говорила, пытаясь ее разговорить, то позже осознала, что так она вытянула из меня всё, что хотела: слабости, страхи, которые умело использовала, чтобы контролировать меня, а сама оставалась для меня долгое время тайной.

Не сразу я поняла, что она настоящая рублевская светская львица, которая любит власть, особенно над своей семьей. И я оказалась первой женщиной в роду, которая стояла ниже ее по иерархии, так что она тонко и умело воспользовалась в свое время моей наивностью.