Книга Двойная жизнь мужа. Семья на стороне, страница 13 – Оксана Барских

Вот только не учла, что, наблюдая за ней, я буду учиться и со временем займу подобающее место в обществе, и ее покровительство мне будет уже не нужно. Она до сих пор этого не осознает, иначе бы не пришла так нагло ко мне в дом и не стала бы добиваться своего.

— Вы серьезно? – спрашиваю я, не веря, что она и правда считает, что беременность решила бы все проблемы.

— А что такого? В войне все средства хороши, и у тебя мог бы быть численный перевес.

— Подождите, о чем вы вообще говорите?

Я прекрасно ее слышу, слух у меня в порядке, но даже от нее я не ожидала подобной циничности, оттого неверяще качаю головой.

— Как о чем, милочка? – фыркает она, подтверждая, что деликатность ей чужда. – Понимаю, ты не рада открывшейся правде, но можно же сделать вид, что ничего не изменилось?

Выражение лица у нее до того спокойное и уверенное, что не оставляет сомнений, что измену мужа она не считает чем-то значительным и обидным.

— Ничего не изменилось?!

— Мне не нужен суфлер, зачем ты за мной повторяешь? Веди себя по-взрослому, деточка.

Она дергает верхней губой, демонстрируя презрение. Всегда не устает повторять мне, что плебейские повадки из меня выбить ей не удалось. Вот только то, что для нее и ее окружения неподобающе – то для обычного человека в чести. Любовь. Забота. Верность. Сочувствие. Настоящее, не мнимое.

— Вести себя по-взрослому – это сделать вид, что ничего не было, и замести сор из избы под ковер?! – рычу я, чувствуя, что она начинает выводить меня из себя. Она до того заморочена репутацией семьи, что готова закрыть глаза, кажется, даже на убийство, если бы таковое случилось.

— Не надо кричать, у меня и так мигрень! – морщится она – Лучше бы предложила таблетку свекрови. Я тебе помочь хочу.

— Чем вы можете мне помочь? Добить меня ногами?

Раньше я не позволяла себе прямых грубостей в лицо, но сегодняшний день – предел моего терпения.

— Фи, как ты выражаешься некультурно. Советом, чем же еще? Ты, надеюсь, понимаешь, что я на вашей стороне?

— Вашей – это чьей?

— Тебя и моего сына, Катя, а как иначе? Ты – законная жена. Какие-то там приживалки меня не интересуют, – пренебрежительно машет она рукой, морщась.

Несмотря на то, что любовница ее сына ей не нравится, это не доставляет мне удовольствия. По ее виду я понимаю, что для нее случившееся новостью не является. Для нее это обыденность и рутина.

— Вы что, знали об Инне и Саше?

— Я всё знаю, учти это, Катя, от меня ничего не скроешь. Ты думала, я не знаю, что ты сделала аборт?

Она смотрит на меня насмешливо, дает понять, что знает тайны и мои, и мужа, и умело может ими воспользоваться. Я замираю, чувствуя, как потеют ладони, и продолжаю разговор.

— Что?

— Ты слышала. Я в курсе, что до Леры ты сделала аборт. Жалеешь теперь, да? Сейчас у тебя мог бы быть сын, а так Филиппу пришлось сделать его на стороне. Хорошо, что та женщина слишком поздно к нему пришла и не успела сделать аборт. Сейчас бы у нас не было внука.

От ее голоса и слов у меня кружится голова, и я присаживаюсь на подлокотник кресла, чтобы хоть немного прийти в себя. Не сразу задаю главный вопрос, который меня интересует. Чувство, что нахожусь в параллельной реальности, где о двойной жизни моего мужа знают все, кроме меня. Я-то считала, что он обманул всех, а сам сбежал со второй семьей, когда вскрылась правда. А оказывается, что его мать знает всё с самого начала.