Книга Измена. Верну тебя любой ценой, страница 17 – Оксана Барских

Не показаться ему слабой и потерянной.

Той, об кого можно вытирать ноги.

Едва не хохочу иронично.

Ведь он уже вытер об меня всё, что можно.

— Давай выдохнем, Люба, и поговорим в спокойной обстановке. Ты обижена, я на взводе, нам обоим нужна пятиминутная передышка.

Голос мужа звучит грубовато, сам он нервно проводит пятерней по волосам, безуспешно зачесывая их назад. Невольно обращаю внимание на то, что он оброс и ему не помешала бы стрижка, но прикусываю язык, чертыхаясь и напоминая себе, что больше это не мое дело. Пусть теперь Ермолаева следит за его внешним видом.

— Передышка? – потерянно повторяю я за мужем, а сама качаю головой.

Мне казалось, что я готова к откровенному разговору. Ведь внутри образовывается червоточина, которая не дает мне покоя, подкидывая безумные версии одна хуже другой, как всё началось у Саяна и… Ермолаевой.

О чем они говорили? Что он ей обещал?

Убеждал ли, что брак его давно изжил себя, и женат он лишь по привычке?

Или обещал, что вот-вот подаст на развод и женится на ней?

Сама мысль, что придется снова поднимать тему с его изменой, настолько выбивает меня из колеи, бьет под дых, что я понимаю, что я пока слишком вздуборажена.

Даже саму близость мужа не могу адекватно воспринимать. Меня рвет на части, хочется вцепиться ему ногтями в лицо и расцарапать его.

За ту боль, что сейчас меня мучает.

За черное отчаяние, которое накрывает с головой.

За чисто женскую обиду, с которой сталкивается едва ли не каждая вторая женщина.

За зависть, которая и вовсе неуместна, и от которой меня просто-напросто тошнит.

Не к мужу, нет.

К Ермолаевой.

Это ведь для меня Саян был любимым мужем пятнадцать лет. Тем мужчиной, от которого я мечтала родить ребенка.

А мою мечту сегодня словно растоптали. Украли…

Провожу языком по нижней губе и с мучительной усмешкой наблюдаю, как сглатывает муж, опустив взгляд. Я всегда с удовольствием любила дразнить его и выводить на эмоции, страсть, а сейчас этот его чисто мужской взгляд похоти вызывает отвращение. Хочется встать под душ и смыть с себя всё. Его запах. Его прикосновения. Забыться хоть ненадолго.

— Я ошиблась, Саян, разговора у нас сегодня не выйдет. Отойди с дороги, пожалуйства, я за вещами, – глухо произношу я, глядя в бесстыжие глаза Саяна, в которых нет ни капли раскаяния.

Он смотрит на меня так, будто не произошло ничего сверъестественного. Будто его любовница не приходила ко мне на прием, буквально тыча носом в свою мед.карту.

— За вещами? – повторяет он за мной, бычится, аж венка на лбу пульсирует. – Куда ты собралась на ночь глядя, Люба? Я тебя никуда не отпущу. Это наш дом, и ночевать ты будешь только в нем.

Он не кричит, не повышает голос, но говорит жестко, как с больным пациентом, который не осознает, что вредит сам себе. Вот только я не его пациентка, а он мне не врач и сердцем уже не муж, чтобы смотреть на меня таким взглядом.

— А это уже не тебе решать, Саян, – упрямо вздергиваю я подбородок и стараюсь говорить уверенно, чтобы голос не дрожал и не срывался на писк.

— Я твой муж, Люба, так что мне. Ты никуда не пойдешь, и это не обсуждается!

Глаза Саяна, казалось, наливаются кровью, сам он выбивает из меня воздух, когда с силой притягивает к себе. Я упираюсь ладонями в литые мышцы его груди и отталкиваюсь, но это бесполезно.