Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 22 – Оксана Барских

— Пусть везут меня в областную, — кивает он Кириллу, когда в домофон звонят. Скорая в нашем районе приезжает быстро.

В груди неприятно ноет, и я едва сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Никогда еще мне не было так плохо, как сейчас. Вижу, как девочки смотрят на Платона с осуждением, поддерживают отца. Я не хотела, чтобы в семье, а уж тем более между детьми был разлад, а получилось так, как вышло.

Романа забирают на скорой, я собираю его вещи, и мы всей семьей едем в больницу. О нашем разводе все как-то быстро забывают, на первый план выходит здоровье отца.

Пока его обследуют и зашивают, я присаживаюсь на скамью и опираюсь затылком о стену.

Кирилл уводит плачущую Мел в приемный покой, чтобы ей дали успокоительное.

Платон мрачной глыбой стоит в другом конце коридора с бутылкой воды, явно пока не хочет ни с кем говорить. Винит себя, хотя просто защищал меня, свою мать.

И только Вера сидит рядом со мной и всхлипывает.

— Это всего лишь сухожилия, Вер, всё с вашим отцом будет в порядке.

Она молчит, явно думает о чем-то своем. А затем поворачивается ко мне и сглатывает, явно не зная, как начать разговор.

— Что теперь будет, мам?

— О чем ты?

— Вы с папой разведетесь, а мы как же?

— Что за мысли, Вер? Вы как были нашими детьми, так ими и останетесь. Ничего не изменится, доченька.

Я поглаживаю ее по плечу здоровой рукой, но она дергается и отстраняется. Явно на что-то обижается, но если сама не захочет, то и клещами из нее не вытянуть.

— А что теперь… Как же я… — всхлипывает и опускает голову, будто наступил конец света. Спустя минуту берет себя в руки и протирает лицо рукой. — Я ведь сегодня хотела вам с отцом сказать, что Артем мне предложение сделал. И что его родители приглашают вас в следующую субботу на ужин. Познакомиться…

Вера выглядит потерянной, словно на нее обрушилось небо, и я замираю. Внутри меня противоречие. С одной стороны, не хочу больше видеть предателя, а с другой, мы так и так даже после развода останемся связаны детьми.

Я думаю, что сказать в этот момент, но захлопываю рот. Мимо нас, цокая каблучками, походкой от бедра идет Ирина Малявина. Из-под врачебного халата выглядывают чулки каждый раз, когда она переставляет ноги, а после остается шлейф ненавязчивого приятного парфюма.

Внутренности все перекручиваются, когда она заходит в процедурную, где сейчас обрабатывают Романа, как к себе домой. Будто имеет право. Даже не кидает на нас мимолетный взгляд, словно мы все тут — пустое место.

— Вер, ты посиди тут, я отца проверю, а насчет Артема и его родителей не переживай, мы придем.

В глазах Веры появляется зарождающаяся радость, но я пока не анализирую, просто иду следом за Малявиной. Не это ли лучший шанс доказать детям, что я не вру, и у них роман? Медсестра пулей вылетает из двери, не до конца закрывая ее, и я тихо вхожу внутрь, наблюдая за тенями Ромы и Ирины через ширму.

— Что за цирк, Верхоланцев? То ты мне от ворот поворот даешь, говоришь, что это наша последняя близость, то вызываешь в процедурку, как какую-то девку по вызову. Я тебе не… Роман шипит, когда рука Малявиной касается его бедра, кажется, в месте раны, но затем жестко хватает ее за предплечье и с силой сжимает, судя по вскрику.

— Рот закрой, Ира, и ответь мне на один вопрос. Если ответ мне не понравится, я тебе волчий билет из города организую. И поедешь ты вместе с сыном в какую-нибудь провинциальную дыру!