Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 25 – Оксана Барских

Мне кажется, даже измену я приняла не так болезненно, как то, что он поделился с Малявиной тем, что Вера — дочь наших давних друзей.

— Хватит устраивать представление, актриса погорелого театра! — рявкает муж и натягивает с усилием на себя брюки. — У меня к тебе встречный вопрос. Как ты могла недоглядеть дочь и позволить ей связаться с этим непутевым отребьем Дороховых?! Это противоестественно!

Он рычит, едва сдерживая себя, даже вена на лбу вздулась.

Я хмурюсь, а затем вдруг вспоминаю, что Рома упоминал старшего Дорохова. Кажется, когда-то в молодости они были друзьями, а затем стали чуть ли не врагами. Подробностей я так и не знаю, но никогда не думала, что у мужа до сих пор такая сильная к нему неприязнь.

— Крепкая у тебя семья, Ром, как я погляжу, — ядовитым тоном вклинивается в разговор молчавшая Малявина и кривит презрительно ярко накрашенные алой помадой губы. — Стоило спичку кинуть, как целый пожар разгорелся.

Она издевается и при этом получает удовольствие из-за разлада между нами.

Я сжимаю зубы, но ничего не могу поделать.

Наш брак разваливается на части прямо на ее глазах, и она готова станцевать ламбаду на костях некогда супружеского союза Верхоланцевых.

— В общем, некогда мне тут ваши истерики выслушивать, меня пациенты ждут, — фыркает она снова, пока Рома тяжело дышит, оседая обратно от слабости на кушетку.

Малявина переводит взгляд на меня и ухмыляется, отчего у меня всё внутри ухает вниз.

— Раз муж не спешит тебе правду рассказать, то я с удовольствием ткну тебя носом в твою слепоту. Артех Дорохов — единокровный брат Верочки, тут я не соврала.

— Закрой рот! — рычит Рома, но голос его на этот раз звучит скорее устало, чем зло.

Он в отчаянии проводит пятерней по волосам, но остановить Ирину уже не может.

— Вера ведь родилась в законном браке, а вот Артемчику не так повезло, — цокает она. — Ты ведь помнишь их отца? Пашку Севастьянова. Он был тот еще гуляка без особых моральных принципов, на младшую сестру своей жены полез, с первого полового акта ей ребенка заделал. К тому моменту, как Артем родился, вы уже Веру удочерили, а оставшаяся одна, только закончившая медицинский, девчонка, как родила, продала своего сына богатой бездетной семье. Дороховым.

— Ты знаешь мать Артема? Вы вместе учились? Поэтому так хорошо осведомлена? — спрашиваю я с затаенной надеждой, но у меня нехорошие предчувствия.

Малявина издевательски смеется, не оставляя никаких сомнений, что мои предположения ошибочны.

— Неужели Ромчик не рассказал тебе, как мы познакомились? — протягивает она и проводит острыми ноготками по плечу моего мужа.

Он дергается, едва не заваливаясь на спину из-за боли в бедре, а она только смеется, чувствуя превосходство.

— Пятнадцать лет назад, когда я еще не знала Рому, я пришла к тебе домой, Полина. Хотела поговорить именно с тобой, как женщина с женщиной. Исправить ошибки прошлого. Но, как назло для тебя, дома в тот день был наш Ромчик. Для меня всё сложилось удачно.

Напрягаюсь, ощущая, как в горле встает ком, а тело знобит не то от сквозняка, не то от неприятной горечи, которой пропитан голос Ирины.

— О чем ты хотела со мной поговорить?

Ответ на этот вопрос в этот момент интересует меня больше всего.

— Та самая девчонка — это я, Полина, — цинично скалится Ирина. — Артем — мой сын, а Вера… моя племянница.