Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 6 – Оксана Барских

— У вас была паническая атака, давление сто двадцать на семьдесят, пульс восемьдесят пять, уровень кислорода в норме, — доносится до меня голос дежурного врача. — Выпишу вам бета-блокаторы и езжайте домой, у нас койко-мест нет.

Женщине на вид лет сорок, моложавая, но с каким-то неприятно-острым взглядом. Чем-то она напоминает меня в молодости — такие же черные волосы, типаж лица и фигуры.

Отличия незначительны, и только глаза выдают, что характер у нас разный. Я спокойная и мягкая, а она — пробивная и жесткая. Такой и я когда-то хотела стать, мечтая еще в школе, что стану успешной и деловой женщиной, которая никогда ни от кого не будет зависеть.

Но вот она я.

Мне пятьдесят.

Моя галерея держится на плаву только из-за денег мужа, а сам он держит меня за дурочку.

— Что с моим плечом?

Голос после пробуждения хрипит, голова гудит, но больше всего меня беспокоит, что я не могу нормально двинуть рукой.

— Вывиха у вас нет, скорее всего, растяжение связок плечевого сустава, — равнодушно отвечает… я прищуриваюсь… Ирина Федоровна Малявина, заведующая терапевтическим отделением.

— А с головой? У меня кровь!

Второй рукой я включаю фронтальную камеру на смартфоне и с ужасом смотрю на свое отражение. На правом виске запеклась кровь, бровь рассечена, лицо выглядит отекшим. На здоровую я мало похожа.

— Дома сделаете перевязку, — уже раздраженнее говорит Ирина и дергает губой. — Если будет беспокоить головная боль и тошнота, обращайтесь в районную поликлинику, где прописаны.

— Я никуда не пойду, пока мне не обработают ссадины и не осмотрит травматолог!

Голос звенит от напряжения, боль в висках становится стреляющей, а лицо заведующей расплывается, но я не отступаю.

Рядом никого, кроме этой противной докторши, нет. Ни мужа, ни детей, словно я сирота с вокзала. Так она ко мне и относится, будто за меня некому заступиться.

— Послушайте, женщина, моя смена закончилась час назад. Меня дома ждет несовершеннолетний ребенок и остывший ужин. Мне еще отчет из-за вас писать, — цедит она сквозь зубы, будто я ей испортила всю жизнь. — Вашей жизни ничего не угрожает, поэтому не вижу причин…

— Я требую главного врача! Я буду жаловаться на ваше вопиющее хамское поведение!

Она морщится, косится на дверь и сжимает зубы. Кивает, так как ей некуда деваться, и отправляет меня в процедурный кабинет к медсестре.

Телефон молчит. Ни одного звонка или сообщения от детей или мужа, а я даже не знаю, как сюда попала.

Малявина не отвечает на мои вопросы, сразу ретируется, и мы с медсестрой в процедурной остаемся одни.

Хочется реветь от обиды, что я сижу здесь одна, никому не нужная и старая. Никому нет дела, умру я или выживу. Хоть бы одна живая душа поинтересовалась, где я и всё ли со мной в порядке.

— Вы не обращайте внимания на Ирину Федоровну. Она обычно так себя не ведет, а сегодня с утра без настроения. Женщина она неплохая, да только с мужчинами не везет. Есть у нее один, да только женат, ребеночка ей сделал пятнадцать лет назад, а признавать отказывается. Бедная женщина, ее только пожалеть можно.

Пожилая медсестра цокает, а вот я напрягаюсь.

Ирина… Пятнадцать лет… Сын… Женатый мужчина…

Совпадение?

— А вы не знаете, кто меня сюда привез?

— Муж ваш, кто же еще. Он наверняка сейчас в кабинете у заведующей, лютует, что она так с вами грубо. Вы подождите его за дверью, Ирина Федоровна его долго держать не станет, выпишет вам рецепт и отпустит.