Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 72 – Оксана Барских

— Если любишь, то простишь, — как-то обиженно произносит она, а я даже не злюсь.

Сколько бы ей не было лет, она всё равно мой долгожданный первенец и ребенок. Вряд ли я смогу вообще воспринимать ее взрослой, но в такие моменты мне хочется, чтобы она не была ребенком. Уж слишком по-детски ведет себя, словно мы с ее отцом — это ее игрушки, которые вышли из-под контроля.

— Всё несколько сложнее, Мел. Тебе это сложно понять, и я надеюсь, что ты никогда с таким не столкнешься, но развод — мое решение, и обсуждению оно не подлежит.

Дочь недовольно поджимает губы и отводит взгляд. Не хочет встречаться со мной глазами, а я и не настаиваю. Пройдет время, и даже она смирится.

— Платон и Вера с отцом не общаются, — добавляет она спустя минуту молчания. Явно хочет, чтобы я вмешалась, но я так устала быть миротворцем, что опускаю руки, решив заняться собой.

— Они уже достаточно взрослые, чтобы самим принимать решение, с кем общаться, а с кем нет.

На самом деле, этот их протест меня беспокоит, но я пока не вмешиваюсь. Думаю, должно пройти какое-то время, прежде чем дети остынут и смогут снова общаться со своим отцом. А если этого не произойдет, то уж тогда я и поговорю с детьми.

— Я пыталась объяснить им, как они не правы, но они не слушаются.

Мел качает головой, а я вдруг замираю. И вижу, что будто смотрю на себя в зеркало, когда общаюсь с Мел. В груди образуется сосущая пустота, между ребер стучит сердце, а я прикусываю губу и осознаю, что Мел похожа на меня. Пытается всё контролировать и взваливает на себя ответственности куда больше, чем способна выдержать.

— Не нужно, Мел. Ты их так только от себя оттолкнешь. Послушай меня, солнышко, — ласково шепчу я и касаюсь ее руки на столе, — ты не ответственна за их решения. Ты старшая, да, но они уже взрослые, сами разберутся, что им делать. Хорошо?

Я не знаю, какие слова подобрать, чтобы убедить ее, что в происходящем нет ее вины, но психолог из меня не ахти какой, да и слов не находится, чтобы успокоить ее.

В сердце поселяется тревога, что своим разводом я подставляю Мел, которая решит, что теперь она глава семьи, которая должна сплотить всех остальных, но я быстро прогоняю эту мысль из головы.

Я беспокоюсь за всех своих детей, но не готова снова лечь на жертвенный алтарь и проглотить предательство Романа, чтобы всем остальным было хорошо.

Нет.

Больше подобной ошибки я не совершу.

— Тетя Дарина говорит иначе, — признается мне Мел, и я злюсь.

Догадывалась, конечно, что без сестры Романа не обошлось, она любит плести интриги, но не думала, что после всего произошедшего у нее хватит наглости и здесь вмешаться.

— Не слушай ее, что она понимает вообще, Мел.

Мне приходится рассказать старшей о том, что из себя представляет ее тетка, и я корю себя, что не сделала этого раньше. Так замоталась с переездом и новым местом жительства, что совсем забыла об этой угрозе.

Видимо, разговор Ромы с сестрой не помог, так что я сжимаю кулаки, решив поставить ее на место. Лучше бы ей вообще уехать из города, иначе я за себя не ручаюсь.

Я так зла, что не сразу замечаю, какой расстроенной выглядит Мел. А затем и вовсе начинает плакать. Это сбивает меня поначалу с толку, а затем я чувствую растерянность.

— Мел, что случилось, солнышко? Ты из-за развода нашего с отцом плачешь, что ли?