Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 70 – Оксана Барских

— Вы меня с кем-то перепутали, — произношу я спустя время, окинув мужчину взглядом.

Он мне совершенно незнаком, так что я качаю головой, понимая, что он принял меня за другую женщину. Мало ли, кто раньше здесь жил до меня. Я ведь покупала квартиру через риелторское агентство.

— Полина Кравчук?

Не то вопрос, не то утверждение.

Я уже было хотела открыть свою дверь и скрыться в глубине квартиры, как замираю, ведь он произнес мою девичью фамилию. Я не стала ее возвращать после развода, так как привыкла быть Верхоланцевой, да и не хотела заморачиваться с кипой документов. Уже даже сама будто забыла, как меня звали до замужества, а теперь вдруг ко мне врывается прошлое.

— Это моя девичья фамилия, — осторожно отвечаю я и еще раз окидываю взглядом этого бугая. Но чем больше смотрю, тем сильнее понимаю, что в голове не возникает никаких ассоциаций.

— А вы…

Я провожу рукой в воздухе, поднимаю взгляд на лицо мужчины и жду ответа. Он же не спешит заговаривать со мной снова, с интересом изучает меня. Бесстыдно и слишком откровенно. Он явно не из тех, кто может чего-то стыдиться.

— Михаил Любимов. Неужели не помнишь? Хотя больше тридцати лет прошло, не удивительно.

Хмурюсь, а затем снова окидываю его взглядом.

— Мишка?! Тебя совсем не узнать.

Пытаюсь сопоставить знакомое с детства имя с этим крупным соседом. Тот Михаил Любимов, которого я знала раньше, был щуплым очкариком с близорукостью. Высоким, долговязым сыном наших соседей. Не сказать, что мы так уж близко общались, но наши родители дружили, так что мы часто пересекались.

— В последний раз мы виделись, когда ты школу закончила, Полина, так что я не удивлен, что ты меня не узнала, — улыбается Миша, и я тепло растягиваю губы в ответ.

Его появление неожиданно возвращает меня мыслями к прошлому, когда были живы родители, и я не могу сдержать чувство ностальгии. Последнее, что я о нем помню, так это то, что после школы он ушел в армию, а больше я его и не видела.

— А вот ты меня узнал, — задумчиво протягиваю я, нахожусь всё еще в шоке.

— Просто ты совсем не изменилась, Поль.

Миша широко улыбается, а я качаю головой.

— Ты мне льстишь. Мне же пятьдесят, а не восемнадцать.

Не сказать, что я ему верю, но всё равно от комплимента становится приятно. Но ненадолго.

— Что это только что было, Миша? Ты всех новых соседей так встречаешь?

Он чертыхается и морщится, и вдруг я замечаю то самое сходство, на которое не обратила внимание раньше. Он дергает верхней губой и прищуривает глаз так же, как и в юности.

— Многолетняя привычка, — отвечает он. — Ты показалась мне… ммм… подозрительной.

Он вдруг кидает странный взгляд на мою дверь, но я не пойму, в чем дело. А спросить уже не успеваю. Открывается соседняя дверь, и оттуда выглядывает молодая девушка. Лет тридцати пяти на вид, брюнетка, выражение лица сразу выдает в ней первостатейную стерву. Но больше всего поражает ее наряд. Прозрачный пеньюар, под которым явственно видно, что она в одних лишь красных кружевных трусиках.

— Миш, ты долго? — протягивает она томно, а сама стреляет настороженным взглядом в меня.

Секунда на осмотр, и девица расслабляется, выдав мне вердикт. Безопасная.

Любимов что-то говорит мне и скрывается за дверью своей квартиры, а вот я вхожу в свою уже оглушенная. Отчего-то усмешка на губах его женщины заставляет меня почувствовать себя куда более уязвимой, чем после встречи с Малявиной.