Книга Измена. Ты нас променял, страница 72 – Оксана Барских

Честно говоря, я не понимала, почему она относится ко мне, как к ребенку, ведь я, действительно, была взрослым человеком и способна позаботиться о себе.

Всё-таки я была права, и она хочет заботиться хоть о ком-то. Инстинкт.

Когда я осталась одна в палате вместе с дочкой, то почувствовала себя немного одиноко.

Всё это время Ира забивала своей болтовней внешний фон, а, оставшись со своими мыслями один на один, я не могла от них никуда деться.

Я постоянно прислушивалась к звукам в коридоре, словно думала, что Давид начнет штурмовать мою палату. И когда прозвучал какой-то бешеный стук в дверь, я отчего-то решила, что это он. Обрадовалась, что Вера уснула, а сама подорвалась с постели, безумными глазами глядя на закрытую дверь.

Не успела я ничего сказать, как дверь вдруг внаглую открыли с той стороны, даже не дождавшись разрешения с моей стороны, но это был совсем не Давид, а злая и недовольная Ольга.

Я совершенно не удивилась тому, как она нагло и беспардонно вошла в палату и кинула задумчивый взгляд на бокс, в которой сопела моя дочка. Я инстинктивно сделала шаг влево, чтобы закрыть ее собой, не желая, чтобы Ольга даже одним глазком посмотрела на нее. Мне показалось, что она может сглазить или пожелать плохого. Я уже и не знала, чего от нее можно ожидать, и видела каким-то монстром с рогами.

— Поговорим? – резко произнесла она и скривила губы, осматривая меня с головы до ног.

Она замолчала, но я понимала, какие мысли сейчас бродили в ее голове. В отличие от нее, я сохранила во время беременности свою стройность, и ей это не понравилось.

Я вдруг вспомнила, что, когда она была беременна Данилом, то за девять месяцев набрала примерно двадцать килограмм. Вот только тогда она была моложе и сразу после родов сумела сбросить эти килограммы, усиленно занимаясь в зале, но, видимо, сейчас возраст давал о себе знать. В весе набрала она сильно, так что в ее глазах, хоть она этого и не хотела, я заметила неподдельную чисто женскую зависть.

Конечно, во время беременности я старалась придерживаться определенной диеты, чтобы сильно не поправляться, как велела мне врач, но предполагала, что большую роль сыграли и гены.

Не знаю, сумеет ли Ольга похудеть, но ее мама начала набирать вес после тридцати и сейчас была довольно плотной женщиной в теле, в отличие от моей матери, которая до сих пор выглядела тростиночкой.

— Давай выйдем, – кивнула я ей на выход, не собираясь разговаривать внутри палаты.

Конечно, дочка ничего не поняла бы, но я не хотела, чтобы она даже слышала наш непростой разговор. Я чувствовала, что диалог у нас будет непростой, и я наверняка отхвачу кучу оскорблений. Это было вполне в духе Ольги.

Когда мы вышли в коридор, то встали друг напротив друга, и я сложила на груди руки.

— Ты так и продолжишь молчать, или, наконец, разродишься?

Не сразу я поняла, что моя фраза прозвучала двусмысленно. Я целенаправленно грубила ей, чтобы она поняла, что перед ней больше не та тюфячка Алевтина, которой она могла помыкать. Пусть не думает, что может оскорблять меня безнаказанно, и что я не отвечу ей в таком же духе. Таких, как она, нужно сразу ставить на место. За прошедшие восемь месяцев, этому Ира меня обучила профессионально. Она часто ходила со мной в поликлинику, где были огромные очереди из бабок, беременных и просто хабалистых женщин. Ира научила меня отстаивать свои интересы, так что опыт скандалов у меня уже был.