Книга Измена. Ты нас променял, страница 74 – Оксана Барских

Я говорила резко и отрывисто, не церемонясь. Хотела, чтобы он поскорее убрался и оставил меня в покое. Слишком многого я от него натерпелась, так что не верила в его печальное личико ни на секунду. Его заверения, что он не сделает нам ничего плохого – вранье. Он всё делает лишь из своего желания и выгоды.

— Ольга тебе что-то сделала? – нахмурился Давид и будто пропустил все мои остальные слова мимо ушей. – Я поговорю с ней, она тебя больше не побеспокоит.

— Вот еще чего не хватало. Просто отстаньте от меня и займитесь своей жизнью. У вас своих проблем хватает, а меня вмешивать в ваши отношения не смейте. Мы давно с вами никто друг другу. Если ты не забыл, Давид, мы разведены уже год, чужие люди фактически.

— Восемь месяцев и тринадцать дней, если быть точным, Аль.

— Что? – растерялась я из-за его точности. Вот уж чего, а считать дни с нашего развода даже не приходило мне в голову. – Хватит, Давид! Убирайся!

В этот момент, видимо, из-за моих криков Вера испугалась и захныкала, так что мне пришлось пройти к кроватке мимо Давида, который не отодвинулся, а продолжал стоять рядом. Я даже коснулась его тела своим, отчего меня будто обдало током, но я поджала губы и надавала себе миллион мысленных пощечин.

Как только я взяла дочку на руки, сразу же отвлеклась на нее и стала качать, пытаясь успокоить свое солнышко. Полностью сосредоточилась на ней, чтобы ни видеть, ни слышать Давида. Впрочем, он всё это время лишь молча наблюдал и никак не давал понять, что он вообще находится в палате.

— Она на меня похожа, Аль, – вдруг подал он голос, когда Верочка успокоилась и снова засопела, умиротворенная от материнского запах.

Ее бы сейчас покормить, но делать этого при Давиде я была категорически не согласна. Слишком личное это, чтобы делиться подобным моментом именно с ним.

— Я тебе не Аля, а Алевтина Павловна, – сурово произнесла я, скрывая за гневом растерянность.

После сна соображала я туго, оттого и не поняла, как мне нужно отреагировать на его уверенное безапелляционное заявление. Он сказал это без сомнений, словно на все сто был уверен, что именно он – отец Веры.

Я сглотнула вязкую слюну, собираясь с мыслями, чтобы сказать ему, что он к ее появлению на свет не имеет отношения. Вот только он снова меня опередил.

— В честь отца отчество ей дала?

В проницательности ему не откажешь. Но соглашаться и подтверждать его подозрения я не собиралась.

— У нее отчество ее отца. Паши Измайлова.

Я взяла себя в руки и стала придерживаться условленной линии поведения. Паша – отец Веры. Это истина, которую должен принять Давид.

— Ты лжешь, Аля.

Давид прищурился, но пока еще выглядел расслабленным. Вот только я больше не обманывалась его спокойным состоянием. В любой момент он мог взорваться и натворить делов, а сейчас поблизости у меня больше не было пистолета, так что и защитить я бы вряд ли себя смогла.

— Если бы это был ребенок Измайлова, – процедил Давид сквозь зубы, ясно показывая, что сама мысль об этом вызывает в нем гнев, – то зачат он должен был быть еще до того, как ты узнала о Даниле.

— Ты имеешь ввиду, узнала о том, что Данил – твой внебрачный сын?

Я вздернула бровь и ухмыльнулась, нагло глядя в лицо бывшему мужу. Мне в этой ситуации стыдиться нечего, так что и опускать взгляд я не стала.