Книга Измена. Ты нас променял, страница 92 – Оксана Барских

— Заставили вы всех, Давид Демидович, понервничать, – с насмешкой холодно произнес Паша, и их взгляды с Дорониным встретились.

Долго они буравили друг друга, но в результате этой битвы Давид посмотрел на меня каким-то печальным и обреченным взглядом. Словно пришел к какому-то решению, которое делало его несчастным.

— Тетя, я поговорю с Алей, а после отвезу тебя домой. Тебе нельзя так нервничать, у тебя давление. Мне недавно твой врач звонил, я всё знаю, не ври мне.

Давид и правда умел быть заботливым, и это одно из тех качеств, которые я когда-то особо ценила.

— Аль, мы можем поговорить наедине?

Давид кинул беглый взгляд на Пашу, и я кивнула последнему, что всё в порядке. Так что вскоре мы остались наедине.

— Ты прости меня, Аль, за всё. Я один во всем виноват. Испортил тебе жизнь, сам того не хотя. За эту неделю у меня было много времени подумать. Я не сумею сделать тебя счастливой.

От его слов у меня на глаза навернулись слезы, но я отвела взгляд и проморгалась, чтобы не расплакаться. Отчего-то вдруг сильно щемило, словно я что-то потеряла. Что-то невероятно важное и ценное.

— Рад, что ты это понимаешь, Давид, – все-таки глухо произнесла я в ответ на его речь.

— У меня лишь одна просьба к тебе.

— Какая?

— Я никогда больше тебя не побеспокою. Только дай мне возможность глянуть на Верочку напоследок. Я открою на ее имя трастовый фонд, буду платить алименты, но на глаза вам попадаться не буду, не переживай. Лишь хочу глянуть на дочь в последний раз.

— Хорошо. Как насчет завтра?

Мне самой не верилось, что я произношу эти слова. Да еще так холодно и равнодушно. В то же время в душе у меня царила буря. Мне хотелось кричать и крушить всё вокруг. Устроить ему допрос про измены, особенно про ту сцену, которой я, казалось, стала свидетельницей во время моего эпичного ухода из дома. Но я промолчала. Не смогла выдавить из себя ни слова.

— Завтра? Хорошо. Когда тебе будет удобно, напиши мне, и я подъеду, куда скажешь.

— Ты скажи Жанне Игнатьевне, что мы с Верой к себе поедем. А вещи я на днях заберу с дачи.

— Не переживай, я отправлю всё курьером. У тебя есть деньги, Аль? Возьми, пожалуйста, карточку, не хочу, чтобы вы с Верой нуждались.

Он протянул мне пластик, но я его не приняла и резко покачала головой.

— Не нужно. Денег хватает.

— Не хочешь от меня принимать? Я не удивлен…

Воцарилось молчание. Я не знала, что сказать, а он просто любовался мной. Словно прощался.

— А ты выходи замуж за Измайлова, Аль. Он тебя любит. Никогда не обидит, в отличие от меня.

Глаза его были грустные, но говорил он вполне искренне.

— Я тебе соврала, Давид. Ничего у нас с Пашей нет и никогда не было.

— Я знаю, Аль, но у меня есть глаза. Он тебя любит. Сам мне так сказал. Ему я могу тебя доверить, Аль.

Тишина. Снова тишина.

— Я пойду.

Он развернулся, подошел к тете и взял ее под руку, уводя к своей машине, припаркованной недалеко. А я осталась стоять и смотреть ему вслед. Вроде бы я получила то, что хотела, но внутри остался неприятный осадок.

Я настолько оцепенела, что даже ничего не ответила ему, а когда его машина исчезла с горизонта, направилась к освободившемуся от дел Паше. Полицейские машины начали уезжать, и ждали только меня. Сев в его машину, я не выдержала и решила понять, почему Давид решил, что я должна выйти замуж за Пашу.