Книга Другая женщина. Она хочет забрать мою семью, страница 46 – Оксана Барских

Холодею. Она, не успев еще похоронить мужа, смотрит далеко в будущее.

Как будто всё рассчитала. Скорее всего, именно так.

Неужели Марк не видит, какая она расчетливая, продуманная тварь, которая еще до звонка из больницы знала, что муж умрет?

Мысль о том, что она могла его каким-то образом убить, рождается абсолютно закономерно. А как иначе? Что еще я могла подумать, когда она сказала те слова?

Но вдруг я придумываю? Не может же она быть таким чудовищем?

Одно дело — засматриваться на чужих мужей.

Но совсем другое — осуществить убийство.

Если она чем-то отравила мужа, довела до смерти, то это вещество обнаружат и ее арестуют. Ловлю себя на чувстве страха вперемешку с надеждой, что Нора будет наказана за преступление, если она его, конечно, совершала.

Мне хочется верить в справедливость.

Мне хочется, чтобы это всё скорее закончилось.

Мне хочется, чтобы эта страшная женщина исчезла из нашей жизни.

— Марк, ты же поедешь со мной? — снова молит она.

— Да, конечно, — отвечает он. — Сейчас поедем, иди одевайся.

Закусываю губу, смежив веки. Пусть Марк ее не обнимает, мне всё равно больно видеть и понимать, что в эту трудную минуту рядом он с ней, успокаивает ее, утешает, поедет в больницу, будет помогать во всем.

А я ничего не могу поделать и остаюсь в стороне.

Элеонора поворачивается и уходит, мягко покачивая бедрами, и я с досадой думаю о том, что у нее выходит даже в этой ситуации выглядеть изящной и красивой.

Марк, проводив ее взглядом, тут же устало трет лицо ладонями. Садится на диван и какое-то время смотрит на невидимую точку на ковре. Меня прокалывает от осознания, что мой муж в самом деле переживает сейчас. Он переживает утрату своего партнера. А я стояла и упивалась ревностью и мыслями о сопернице, совсем не подумав, что Марку тоже непросто.

Мне становится стыдно, и я делаю маленький шажок к нему.

— Марк? Ты как? — спрашиваю я неуверенно, и он резко поднимает голову.

— Я знал его много лет, Вика, — отвечает он сдавленным голосом, в нем проявляется хрипотца от волнения. — У него было столько планов. Несмотря на возраст. Он не собирался умирать. Черт, — Марк сжимает кулаки и челюсти, выражая свою злость по-мужски.

Мужчины не плачут. Они всё проживают внутри, не показывая своих эмоций, но я-то вижу, что Марку плохо. При этом у него совсем нет времени проживать свою боль. Он должен взять на себя ответственность и за детище Льва, и за будущее юридической фирмы, да еще и тащить на буксире безутешную вдову.

Заталкиваю внутрь обиды, ревность и подозрения. Я должна поддержать мужа, когда ему плохо. Сажусь рядом и тянусь к нему, обнимаю, он наклоняет ко мне голову, прикрывает глаза. Мы даже слегка касаемся друг друга губами. В знак утешения.

Какое-то время сидим в тишине, я стараюсь передать Марку частичку тепла и сама черпаю в нем уверенность в том, что у нас всё в порядке. Мы вместе.

Он уверяет, что любит, что у нас всё хорошо, что между ним и Норой ничего нет. И когда я закрываю глаза, чувствуя рядом тепло мужа, вера в это во мне незыблема.

Но это длится недолго. Вскоре к нам выходит Нора, из-за чего приходится расцепить объятия. Ее холодный взгляд больше не выражает скорбь. На меня она смотрит как хищница, чей кусок мяса я украла. Отвечаю ей не менее опасным взглядом.