Книга Предатель. Моя сестра от тебя беременна, страница 15 – Оксана Барских

Свекрови весь первый день приходится бегать по поручению Таисии и даже готовить обед и ужин, который последняя критикует в пух и прах.

— Недосолила и недоперчила. Как была неумехой, так ею и осталась, — фыркает баба Таша и отодвигает от себя тарелку.

— Соль — это белая смерть, — цедит сквозь зубы Агафья Давидовна, но прямо давать отпор не решается.

Насколько я слышала, Таисия Семеновна в семье Бахметьевых всегда была серым кардиналом со стальным характером, и никакие важные решения без ее ведома не принимались. Это уже когда Глебу стукнуло двадцать, она решила переехать в загородный дом, доставшийся ей по наследству от отца, и осесть в родных краях.

Так что последние несколько лет Агафья Давидовна чувствует себя наконец-то главой семьи, и этот приезд бабы Таши ей как кость в горле, который напоминает ей, кто она и что из себя представляет, по мнению матери ее мужа.

Мне становится ее жаль, когда я вижу ее страдания и слышу плач из ванной ночью, и утром я даже думаю, что опрометчиво позвала тяжелую артиллерию, но утром все мои сожаления разбиваются о суровую реальность.

— Варя, прополи огород, он весь зарос. Нечего бездельничать, пока я завтрак готовлю.

Свекровь будит меня очередным приказом, произнесенным грубым и возмущенным тоном, а я еле продираю глаза, пытаясь по виду неба из окна понять, который сейчас час.

— Уже шесть тридцать, вставай, пока эта карга старая не проснулась, — выплевывает Агафья Давидовна и зло поджимает губы. Ее грудь ходит ходуном, словно она еле держится от ругательств, но надо отдать ей должное, эмоции в узде она хранит отменно.

— Прополоть огород? — спрашиваю я спросонья, позабыв уже о своей мести. В такое раннее время суток всё, чего мне хочется, так это поваляться лишний час в постели.

— Ты оглохла, что ли? Или думаешь, позвала бабку и можешь валяться целыми днями? Сегодня же заставлю Глеба приехать, он тебя живо приструнит!

Свекровь едва не брызжет ядом, недовольная тем, как я себя веду и чувствую, а вот я вдруг вспоминаю про мужа, от которого уже второй день нет ни весточки.

— Вы для начала дозвонитесь до него, — усмехаюсь, хотя внутри против воли возникает неприятное чувство беспокойства.

Мне это не нравится, ведь переживать из-за предателя я ни в коем случае не должна, но червячок сомнений всё равно никуда не девается.

Агафья Давидовна что-то видит на моем лице и прищуривается, с подозрением оглядывая меня с головы до пят, когда я встаю с постели и выпрямляюсь, и от ее взгляда у меня мурашки по коже. Я ежусь и переминаюсь с ноги на ногу, а затем накидываю лежащий на стуле молочный махровый халат. То единственное, что я позволила себе купить без разрешения свекрови, которая контролировала даже мои траты на одежду и предметы первой необходимости.

Когда я вспоминаю о прошлом, где у меня не было даже свободного пространства для уединения, чувство вины, возникшее вдруг в груди, мигом улетучивается.

— Чего смотришь? — рявкает свекровь и упирает руки в бока, что стало ее излюбленным жестом. — Грядки сами себя не прополют!

— И то верно, — говорю я спокойным тоном и зеваю, даже не удосужившись прикрыть рот рукой. — Я на завтрак буду рисовую кашу на молоке, и никакого сахара.

Дернув плечиком, я ухожу в ванную, но чувствую на спине злобный взгляд свекрови. Уж не знаю, сделает ли она мне кашу, но вот я с удовольствием пройдусь по огородным грядкам.