Книга Предатель. Моя сестра от тебя беременна, страница 3 – Оксана Барских

Деревенская.

С заусенцами на пальцах.

Родители — доярка и тракторист.

Вывод очевиден.

— Лимита подзаборная, — сразу вынесла она вердикт, о чем сообщила и сыну, и мужу, но если последний привык просто молча кивать, зная неуступчивый характер жены, то вот сын впервые взбрыкнул и пошел против ее воли.

Всё равно женился на мне, с чем свекровь никак не может смириться, как бы я ни старалась ей угодить.

Я готова была терпеть ее выходки хоть еще несколько лет, поскольку люблю Глеба, но с тех пор, как я забеременела, жизнь в доме его родителей становится просто невыносимой, и я на грани истерики.

Несмотря на усталость, засыпаю я не сразу. Отвыкла уже отдельно от Глеба спать, но в конце концов ко мне всё же приходит сын.

А вот когда просыпаюсь, не сразу осознаю, что за окном темень. На часах три ночи, а внутри грызет беспокойство. В гостиной Глеба не оказывается, лишь расправленное одеяло свидетельствует, что он постелил себе на диване, но вот подушка оказывается не смятой, словно он вовсе не ложился.

Не сразу я слышу какие-то странные звуки, а затем вдруг иду на шум.

— Ой, ой, как же хорошо. Крепче держите меня, Глеб Родионович, крепче, — стонет тихонько Зина, но я прекрасно слышу ее довольный голос в тишине квартиры.

Я выхожу в коридор и не могу пошевелиться, вслушиваясь в скрип кровати в гостевой комнате, где мы поселили мою сестру, равномерный стук изголовья о стену, бас Глеба при особо сильных ударах, который мне слишком хорошо знаком.

Я зажмуриваюсь, не желая верить в то, что слышу, а затем переставляю по очереди ноги, чтобы воочию убедиться, что слух меня не обманывает.

Мне кажется, что всё это кошмарный сон, и я вот-вот проснусь, а Глеб окажется рядом.

Не верится, что Зине так хорошо делает мой муж, мой любимый, мой Глеб, который признавался мне в любви и настаивал на венчании, ведь мы с ним — родственные души.

Дверь в комнату Зины оказывается приоткрытой, половицы не скрипят, и я незаметно подхожу ближе и подаюсь вперед, украдкой заглядывая в щель.

Младшая сестра лежит на спине, а сверху на ней двигается Глеб. Его силуэт я узнаю моментально. Он опирается ладонями о скрипучую кровати и усердно раскачивается. Рычит, словно голодный, дорвавшийся до мяса, дикий зверь, и ухает, явно забыв, что в квартире они не одни. А затем Глеб говорит то, что окончательно выводит меня из ступора.

— Аппетитная ты девка, Зина, давно надо было тебя из деревни привезти.

— Аппетитная ты девка, Зина, давно надо было тебя из деревни привезти.

Голос Глеба, словно удар под дых.

— Тише вы, Глеб Родионович, — шепчет Зина, но в полной тишине ее голос бьет по барабанным перепонкам. — Варя спит, ей нужно отдыхать.

Мое сердце колотится, руки дрожат, а в коленях возникает слабость.

Ни муж, ни младшая сестра не замечают моего присутствия, до того увлечены друг другом. Глеб продолжает двигаться, прижимая Зину к постели, а я не могу оторваться от этого уничтожающего меня морально зрелища.

Их ладони соприкасаются, пальцы переплетены над головой Зины, а скрип кровати отзывается в моей голове шумом и головокружением.

Всё перед глазами кружится, и я теряю координацию, когда делаю шаг вперед и толкаю дверь сильнее, чтобы увеличить себе обзор. Не знаю, хотела ли я, чтобы они опомнились, увидев меня, и прекратили причинять мне боль, но мое тело делает выбор за меня.