Книга Полковник. Я тебя раскрою, страница 21 – Кара Райр, Алена Московская

Сердце сжалось. Меня будто бросило в ледяную воду.

Нет. Нет-нет-нет.

Я не могу позволить себе сомневаться. Не сейчас. Не здесь.

Я отвернулась, глубоко вдохнула и отдернула себя, как бы возвращая с края пропасти.

Ты чё, совсем охренела, Эльвира?

Он сводил тебя в кино на сопливую драму — и всё, растаяла?

Дьявол прикидывается человеком, накрывает пледом, шепчет про любовь — и ты уже взвешиваешь, может, он всё-таки хороший?

Нет.

Хватит.

Я — прокурор.

Я здесь не ради любви, не ради сомнений и не ради сомнительных мужчин с красивыми глазами.

Я здесь ради правды.

Ради сестры. Ради её сына. Ради всех женщин, которых бросают, которым не верят, над которыми смеются.

У меня есть цель. Есть план. И я буду его придерживаться.

Даже если придётся пройти по острию. Даже если мне будет больно. Даже если я… начну сомневаться.

Потому что это не любовь.

Эльвира

Ночь. Мягкий гул машины затих, когда мы подъехали к моему дому. Давид заглушил двигатель и, как всегда, молча вышел первым. Я не просила его провожать, но и не стала спорить. А зачем? Бессмысленно.

Он открыл передо мной дверь подъезда, и мы остановились на несколько секунд. Стояли в тишине, которая почему-то звучала громче, чем весь шум города вместе взятый.

Он вдруг медленно, без лишнего пафоса, поднял руку, убрал прядь моих волос за ухо и легко, почти по-детски, коснулся губами моей щеки.

— Пока. Ещё увидимся.

Просто. Без давления. Без обещаний. Но в этом «увидимся» звучало нечто большее, чем просто фраза вежливости.

Я ничего не ответила. Только смотрела, как он отходит к машине, как садится, включает фары, и исчезает за углом.

Поднялась домой, стараясь не споткнуться. Ключ едва повернулся в замке — пальцы дрожали. От холода. Или от чего-то другого.

Разделась. Бросила одежду на кресло, прошла на кухню, налила себе воды. Глоток. Второй.

А потом… села на кровать и просто зависла.

Перед глазами его лицо. Улыбка. Взгляд. Эти проклятые глаза, которые смотрят так, будто знают о тебе больше, чем ты сама.

Козёл. Говнюк. Манипулятор. Опасный, жесткий, умный.

Я должна его ненавидеть.

Я ненавижу.

Но почему я лежу, уставившись в потолок, и в голове всё крутится: а вдруг?..

Чёрт. Это не любовь. Это — реакция на угрозу. На харизму. На власть.

Да чего со мной вообще такое? Он — зло. А зло нужно уничтожать.

Глаза начали закрываться, унося с собой тревогу и мысли о нем…

Вырубилась быстро. Слишком насыщенный день. Мозг больше не выдержал.

Проснулась утром как под током. Вскочила. Душ. Кофе.

Одежда — строгая, чёрная, сдержанная. Волосы в хвост. Мейкап по-минимуму.

В прокуратуре пахло бумагой и кофе. Обычный рабочий день. Я вцепилась в дела с утренней яростью, чтобы выжечь из себя остатки сомнений.

— Громова, — позвал Кирилл из соседнего кабинета, — глянь тут, подозреваемый по делу из клуба, который ты снимала на телефон, мы пробили лицо по камерам.

Я подошла, взгляд — на экран. Один из тех, кто был за столом с Давидом.

— Баженов. Слишком чисто у него, — сказал Кирилл. — И это подозрительно.

— Работай глубже, — бросила я. — Там не может быть всё так стерильно.

Так ведь не бывает, они люди, а значит совершают ошибки, мы что-то упускаем. Нутром чую.

Всё утро я провела между кабинетами, звонками, отчетами, короткими совещаниями.