Книга Полковник. Я тебя раскрою, страница 32 – Кара Райр, Алена Московская

Что?

Меня как обухом по голове. Всё внутри оборвалось.

— Ты… знал? — я едва нашла голос.

Всё это время?

С какого момента?

С самого начала?

Я... думала, что веду игру. Что контролирую ход. Что завоёвываю доверие. Проникаю в окружение.

А на деле — сама оказалась пешкой.

Он знал.

И всё равно затащил меня в постель.

Я стояла. Раздетая. С волосами, растрепанными от его прикосновений. С телом, все еще горящим от его рук.

С сердцем, которое глупо, предательски надеялось, что это было хоть немного по-настоящему.

Он знал. Всё это время.

Я открыла рот, но слова не шли. Никаких оправданий, ни одной фразы, способной объяснить, что я делала, почему поддалась.

Он смотрел на меня, будто уже вынес приговор.

Как будто я — не женщина, не человек, а ошибка, допущенная им в моменты слабости.

Мои руки дрожали, когда я подбирала с пола платье. Натягивала его, будто смывала с себя всю эту ночь.

С каждой застёжкой, с каждым движением я чувствовала, как что-то умирает внутри.

Он стоял, облокотившись плечом о дверной косяк, с холодной полуулыбкой, как человек, который уже поставил точку.

Я натянула пальто. Плечи опустились. Спина — прямая. Ни слёз. Ни сцены. Ни проклятий.

Я прошла мимо него, не глядя. Он не остановил. Не сказал ни слова.

Я вышла из квартиры, как будто из ловушки, и только на лестнице позволила себе выдох.

Ехала в такси долго. Уткнувшись в стекло. Не замечая улиц, не слыша радио, не чувствуя ничего, кроме глубокого, липкого унижения.

Как?

Как я позволила себя так обвести вокруг пальца?

Я, умная, осторожная, сильная… стала игрушкой.

Я думала, что веду игру. Что контролирую. Что приближаюсь к цели.

А он... с самого начала играл мной.

Он знал. Затащил в постель.

Чтобы доказать себе, что может.

Чтобы унизить.

Я чувствовала себя ущемленной. Раздавленной. Словно меня раздавили между пальцами — и бросили.

Где я ошиблась? Где прокололась?

Или просто — не могла не проиграть?

Это был самый страшный проигрыш в моей жизни.

Потому что он был — личный.

И я не знала, как снова себя собрать.

Я сидела, сгорбившись, в углу заднего сиденья. Губы были сжаты в тонкую линию. В груди стоял ком. Стыд. Боль. Злость — не на него, нет, — на себя.

Наивная, глупая, смешная. Умная женщина, которая позволила себя поймать, обнажить, сломать.

Пока за окном сменялись дома и фонари, превращаясь в размазанное пятно.

Мне конец.

Он действительно знал всё это время…

Если он докажет, что я вела за ним наблюдение, что я — прокурор, внедрившийся в его окружение…

Это будет конец всему.

Погоны — с плеч.

Карьеру — под откос.

Имя, которое я строила годами, — в грязь.

А если он подаст жалобу? Или спустит информацию наверх?

Или хуже… у него есть связи. У него есть Николай. А если они уже слили данные в ведомство?

Боже, что я сделала?

Что ты наделала Эля…

Я не просто следила за офицером ФСБ. Я позволила ему…

трахнуть себя.

Добровольно.

Я думала, что управляю ситуацией. А в итоге — он вёл меня, как слепую кошку.

Я сама всё запорола. Своими руками. Своими слабыми, дурацкими эмоциями. Своей жаждой понять его. Прикоснуться к нему. Убедиться, что он не зверь. А он оказался хуже.

А теперь… могу потерять всё.

Погоны.

Статус.

Судебную практику.

Будущее.

Чё ж делать, блин…

Я вздохнула резко, так, что в груди заболело.