Книга (Не) Единственная, страница 16 – Алена Московская

Выхватил моментально мою книгу и отложил ее на журнальный стол.

— В бане, с мужиками. Надо было расслабиться.

После этой фразы рухнуло все.

Его взгляд. Мой пульс. Моя последняя нить надежды разорвалась.

Мысли закрутились в голове.

— Посмотри на меня, — я повернула за подбородок его лицо, ощущая, как щетина колит мне пальцы.

Глаза горят, улыбка на лице, но лживая. Лживая...

Я резко встала, подошла к окну. Отвернулась к ночному городу.

Нет. Нет. Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

Нет.

— Кость, — едва в силах говорить, прошептала я., уставившись на поток машин по проспекту.

— Да, Наташ, — как ни в чем не бывало, спросил он, встав с дивана и подойдя ближе ко мне.

Его горячее дыхание обожгло мою шею, а тяжелые руки коснулись талии.

Сердце ушло в пятки, и голова опустела.

— Скажи мне правду. Пожалуйста, Кость, скажи мне правду. Ты сделал это? Ты мне изменил?

Наталья

— Скажи мне, ты мне изменил? — повторила я снова, но уже четче, ярче, яснее.

Костя стоял передо мной, его взгляд был непроницаем, как стенка из стекла.

Я чувствовала, как в груди холодеет сердце, наполняется растерянностью и разочарованием. Стало тяжело дышать.

В его глазах не было ни капли раскаяния — они выглядели так, словно я и не существовала. Словно он смотрит в окно за моей спиной.

В этот миг я осознала, как сильно я была привязана к этому человеку, и как легко он смог уничтожить нашу любовь.

Я стою, смотрю на него и чувствую. Это не запах перегара. Это запах секса. От него пахнет другой женщиной.

Воняет ее прикосновениями, ее телом, ее духами. Воняет так, как воняют протухшие яйца, которые оставили на неделю сырыми в сковородке.

Воняет.

А может, это так горит мое сердце. Он сжег его. И любовь нашу сжег. Сейчас. На большом костре. Как на сигнальном. И сигналом было — беги, Наташа, беги.

— Ты ведь знаешь, что я всегда была рядом, — произнесла я, пытаясь говорить ровно, но в голосе слышалась дрожь, которую я не смогла сдержать.

Как же можно так легко разрушить то, что годы строилось с такой заботой и теплом?

Я ведь, я ведь наивно полагала, что он не будет. Что может еще обойдется. Но нет.

Не обошлось, не отвело. Ударило. В сердце. Самым тупым на свете ножом.

Он лишь кивнул, не отрывая взгляда.

— Мы с тобой обсудили, что нет измен, ты разве не помнишь? — он нанес мне очередной удар. Поддых.

Да так, что я сейчас осознание потеряю.

Я почувствовала, как ледяные иглы пронизывают мою душу, заставляя её смиренно капитулировать.

Внутри меня затаилась буря — гнев, предательство и жгучая боль. Я не понимала, как можно было предать, просто отмахнуться от всего, что мы строили вместе. Растоптать. Вбить в грязь и сверху пройтись бульдозером.

— Это не измена, Наташа, а просто развлечение, ты бы почитала правила в серьезных отношениях, вникла бы, форму есть всякие, а то ведешь себя, — произнес он, словно это было нормально,

Так, словно все это вообще норма. Обычное дело. А это была прихоть. Его. Пошлая. Прихоть.

Он остановился, но затем добавил:

— Как истеричка.

Я обомлела. Отвернулась на мгновенье к окну и сделала глубокий вдох, такой, что до боли в ребрах.

А больно было. Адски. Он играл со мной будто какую-то безобидную игрушку. Куколку. На полочке стоит, глаз радует. А в нашем случае — у плиты.

Мда. Будь я и правда фарфором, возможно, было бы легче.