Книга (Не) Единственная, страница 34 – Алена Московская

Чего? Что вообще происходит?

Треск. Звук молнии, которую он расстегивает на ботинках. Затем снимает пальто, вешает на полку и оборачивается на меня.

Глаза красные, и рубашка помята. Пахнет от него алкоголем.

Совсем спиваться стал. Раньше он часто не приходил в дрымоган. Изредка пил с друзьями, но не буквально каждый вечер.

— Прости, Наташ, дрянная идея, я пошутил, — и это он серьезно.

Вполне. Выпрямил спину и сложил руки в карманы брюк.

— Таких как ты мужей, за хер и в музей, — я просто пылала.

У меня горело все. Если поднялась температура, это бы все объяснило, но я горела внутри. Такое чувство, словно я хлебнула горячего супа, но не с ложки, а залила в себя полную тарелку.

Да как он смеет делать из нашего дома такую помойку вообще? Я ему кто? Уборщица? Ну ей-богу, что за цирк то, что за представление?

Шутки... Это у нас в браке теперь такие шутки...

А я поверила. Да настолько это было реалистично, что почти ноги затряслись и далеко не от возбуждения.

Я обернулась и пошла на балкон. Хочу подышать свежим воздухом.

Не представляю, чтобы я делала, если бы он серьезно. Пришлось бы выгонять их шваброй или еще чем-нибудь. Придумала бы, наверное...

Я ступила на теплый пол, хлопнула дверь, впуская в квартиру на мгновенье холодный воздух.

Но как только облокотилась об подлокотник, он подошел сзади. Встал рядом. Благо, не обнимал.

Просто был рядом и дышал на меня перегаром. Уже задолбал.

— Завязывай пить, ты скоро станешь алкоголиком, Кость, — я глубоко дышала и пыталась успокоиться. Мандраж.

Я понимаю, что сейчас времена не лучшие. Сложные, мягко говоря, но Костя...

— Прости, Наташ, я исправлюсь, только скажи мне правду, — он скопировал мою позу.

Я увидела это, когда посмотрела ему в глаза. Они с блеском и капилляры лопнули. Стоит облокотившись и прижимается щекой к холодному стеклу.

— Ну, давай свой вопрос, что медлишь-то, — не выдержала я, после минуты разрывающего душу молчания.

Такая физическая и моральная усталость, что не хочу больше ждать. У нас тут вроде блиц, а не гляделки. Пусть уже говорит, я не хочу ругаться. Можно я сегодня просто помолчу?

— Я что, правда, так в постели плох?

Вопрос меня удивил. А его тон, тихий, спокойный и даже с нотками грусти, даже нагнал на меня чувство стыда.

Сжалось сердце. Я что, правда его так обидела?

Я не хотела. Хотя нет, кому я вру. Очень хотела. Но настолько, чтобы он напился и решился на такую дикую вылазку?

Не думала.

— Не такой уж ты и плохой, нормально все, я вспылила, — произнесла я на вдохе и положила руку на его щеку, — побрейся, ты зарос.

Черты лица, родные и такие... Не знаю. Не чужой он мне. Я его люблю. Терпеть ненавижу, если так можно сказать, а вот любить люблю.

Он нежно поцеловал мою ладонь. Медленно. Один раз. Второй. Третий.

— Спасибо, что не в лоб как покойника, — прошептала я, не сопротивляясь.

Если не считать его недавней выходки, я бы даже сказала, что неплохой вечер. Тяжелый день и неплохой вечер... Как раньше, как до его сумасшедших предложений.

— Я люблю тебя, Наташ, люблю, — добавил он и поджал губы.

Поджал так, как поджимают дети, когда что-то просят. Но этому, здоровому ребенку, точно ничего не надо. Если только проспаться, в душ, побриться и переодеться во что-то более домашнее.

Я промолчала в ответ.