Книга (Не) Единственная, страница 4 – Алена Московская

Да нет же.

Официант снова подливает вино.

Красное. Сухое.

В ресторане играет скрипка.

Моцарт.

Пары мило общаются, тихий гул, едва заметный уху.

И крик. Крик моей души.

Что мне ответить ему и что мне сейчас сделать?

Я не знаю.

Наталья

Есть пришлось.

Просто чтобы не пропадало мое любимое блюдо.

Я стучала вилкой и ножом по тарелке, пока мой муж разговаривал со своим другом по телефону.

Они обсуждали вопросы бизнеса, а я себя терзала изнутри.

Ровным счетом до того момента, пока он не задал мне роковой вопрос.

— Так что ты, дорогая, согласна?

Я задержала дыхание.

Дорогая? Да как ты, козел, смеешь-то?

Возразить ему сил не было. А что будет, если возражу? Я взвешивала в голове.

А выбора-то у меня похоже и нет... Не соглашусь, так он всё равно сделает это...

Уйти? Куда? В небытие? Что у меня без него есть-то? Я без него жить не умею. Всегда только с НИМ. Рука об руку. Даже в бытовых делах.

Сейчас я поняла, что, кажется, я нихрена не самостоятельная, сильная, обеспеченная. Я слабая. Я боюсь остаться одна.

Крепче сжала серебряный нож и резанув им мясо, тихо, едва заметно кивнула головой.

— Мне нужен твой ответ. Я хочу его слышать, — уже потребовал Костя.

— Да. Я согласна.

И еще. Сошла с ума.

Костя поднялся со стула и подошел ко мне ближе.

Опустился, вдохнул запах моих волос.

А я... А я дрожала, как осиновый лист не то что на ветру, а во время лютого вихря.

Он поцеловал меня в макушку. Нежно. Обычно. Как и всегда.

— Я тогда поеду, у меня дела, сама слышала, тут вопрос возник по тендеру, а ты доедай, увидимся дома, любимая.

Он ушел. Медленно, с прямой спиной и четкими, ровными шагами, пока я смотрела вслед ему.

Любит?

Это что за новый вид такой любви?

Я боюсь тебя потерять и соглашаюсь, ты меня не боишься и предлагаешь.

Замечательно. Я бы сказала просто прелестно. Куда уж лучше.

На что я только что согласилась?

Не знаю.

Осознание вроде и пришло, но трезвый ум точно меня покинул.

Оставшись сидеть одна. Посмотрела по сторонам.

Люди.

Много людей.

Домой пора.

Я допила стакан до дна.

Теперь хотелось пить.

Может, бы даже еще стакан выпила, но алкоголь не переношу особо. Только чуть-чуть, только по праздникам.

А в данном случае те на похоронах. На похоронах нашего брака.

Такси несло меня по ночному городу. Столице, которая светилась огнями.

А я смотрела не на них. На свое смутное отражение в стекле.

Думала. Много думала.

Он к любовнице поехал? Уже ее завел?

Костя... Режет меня без ножа и не проглатывает. Даже не боится подавиться.

А что я? Какой с меня прок? Вечно послушная, заботлива жена, которая и поцелует, и на груди пригреет. Ах да, не на груди. На сисюшках, которые обвисли.

Горячие слезы жгли кожу на лице.

Жгли. Как пламя. Лава из проснувшегося жерла вулкана.

Больно.

Больно, мать его.

Очень-очень больно.

Я плакала тихо. Привыкла скрывать свои слезы.

Водитель рулил, колеса стучали.

Сердце только мое не стучало, не билось. Только истошно разрывалось.

— Приехали, доброго вам вечера, — словно издевался надо мной таксист.

Но я понимала. Это только формальность и ответила взаимностью.

— И вам. Всего доброго, — со скрежетом прошептала я.

Добралась до дома и скинула пальто на входе.

Белое. Кашемировое.

Подняла его, повесила на крючок одной рукой. Вторая черная. Испачкалась потекшей тушью.