Книга (Не) Единственная, страница 58 – Алена Московская

Как бы я его ни презирала, он был частью моей жизни.

И я не могла позволить, чтобы он умер или оказался в ещё большей беде.

— Сука, — я выхватила перекись и полила на его лицо, — сволочь ты.

Я почти кричала, но замазывала его раны, пока мое сердце само кровью обливалось.

Наталья

Мы приехали домой поздно. Костя спал на заднем сиденье машины, его лицо всё ещё было побитым, но хотя бы дышал он ровно.

Катя настояла, чтобы помочь донести этого борова до квартиры. Я не стала сопротивляться.

Я бы не справилась одна.

Точно. Или как минимум сорвала бы себе спину, упала бы с ним по пути ободрала бы колени. Благо мы хоть додумались чемоданы в клинике оставить.

— Наташа, ты уверена, что хочешь с ним оставаться под одной крышей? — шепнула Катька, когда мы затаскивали его в гостиную.

Тяжелый, сил нет, идти толком сам не может, говорит голова кружиться.

Ну, а что я его брошу что-ли? Нет. Ну там на земле холодной не оставлю. А то если оставлю, его потом под толстый слой на три метра и зароют. Моему сыну еще отец нужен. Как ни крути.

Димка сейчас в шоке будет.

— Нет, — ответила я тихо, чуть ли не отмахнулась, — Но пока я не могу оставить его в таком состоянии.

Катя ничего не ответила, только кивнула, оставив нас с Костей вдвоём.

Ушла. Тихонько дверь прикрыла и ушла.

Я уложила его на диван, накрыла пледом и задержалась на мгновение, смотря на него.

Даже во сне его лицо было напряжённым, а на губах застыла складка, будто он продолжал спорить со мной даже сейчас.

Если бы так и было и я просто оглохла, я бы не удивилась.

Я отвернулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Просто от того, что я дура.

От слов Александра.

От слов Кости.

От того, что с сыном время не провела.

Скучаю ведь. Материнское сердце сжимается.

А он... А они все. И я. Тот еще кадр.

В спальне сына было тихо.

Дима сидел на кровати, скрестив ноги, и играл на планшете. При виде меня он отложил его в сторону и внимательно посмотрел.

— Привет. Что случилось, мама? — спросил он с осторожностью в голосе.

Мама.... Он меня так… Сердце, в общем, екнуло.

— Привет, что не спишь? Уже поздно, — вместо ответа сказала я, приживаясь рядом с ним.

— А как тут спать, когда папа свихнулся? — резко сказал он.

Я замерла, не зная, как сразу ответить.

— Что ты имеешь в виду? — мне хотелось услышать его теорию. Что ему Костя там уже наговорил?

— Он… Он стал другим, — Дима посмотрел на свои руки, словно не мог подобрать слов. — Раньше он был просто строгим. А теперь... злой. Придурок.

Сердце сжалось от его слов.

Мой мальчик, мой умный, чуткий сын, сидел рядом и говорил вещи, которые не должен был говорить.

Возможно стоило осечь его, что так нельзя говорить об отце. Что вообще так нельзя говорить, но черт возьми, как он прав.

— Мне грустно это видеть, — продолжил он, поднимая на меня глаза. — Я не хочу каникул. Они заканчиваются через шесть дней, а я думал, что это будут хорошие дни, но папа всё портит. Ты еще уехала.

Я прижала его к себе, поглаживая по голове.

— Прости, что так получилось, — прошептала я. — Прости, что ты видишь это.

— Это не твоя вина, — ответил он, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза, — папе стоило бы поучится у тебя терпению. А пока он ведет себя как мудак, мама. Мне это не нравится.