Книга (Не) Единственная, страница 60 – Алена Московская

Он кивнул, беря меня за руки и слегка их сжимая.

— Да. Если вы с папой решите развестись, я хочу остаться с тобой. С тобой, мама.

Внутри зажглась какая-то странная смесь боли и благодарности. А потом стыда.

Я ведь думала он меня бросил.

А нет.

Я не хотела, чтобы он видел или чувствовал это всё.

Он не должен был принимать такие решения. Но я знала, что в его словах — правда.

Я уже не отступлю.

Шагнула к нему и обняла, крепко, так, словно это был наш последний миг вместе.

Его руки обхватили меня в ответ, и я почувствовала, как он поглаживает меня по спине.

— Спасибо, мой хороший, — прошептала я, пряча лицо у его макушки.

— Мам, всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Мы справимся. Ты справишься. Устрой папе взбучку.

Я чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него.

Я улыбнулась, слабо, но искренне.

Утрою, Дим. Еще какую. Еще какую. Он пожалеет, что когда-то предал меня. Нас. Свою семью.

— А ты... звони мне, хорошо? Каждый день. — Мой голос дрожал, но я старалась говорить уверенно.

— Конечно. Каждый день. — Он кивнул, и его улыбка стала чуть теплее.

Затем он подтянул рюкзак на плечо, и я поняла, что момент настал.

Он повернулся, чтобы идти, но вдруг обернулся и бросился обратно ко мне.

— Я люблю тебя, мама, — прошептал он, уткнувшись в меня.

— И я тебя люблю, мой мальчик, — ответила я, прижимая его к себе ещё раз.

Но время неумолимо двигалось вперёд.

Он повернулся и направился к выходу на посадку, мельком оглянувшись, чтобы махнуть мне.

Я стояла, стиснув руки, пытаясь запомнить его каждое движение.

Когда он исчез за дверью, я почувствовала, как внутри всё рушится.

Я подошла к большому окну, глядя на взлётно-посадочную полосу. Его самолёт уже готовился к вылету.

— Ты мой сильный мальчик, — прошептала я, едва сдерживая слёзы.

Я смотрела, как самолёт медленно начинает движение, набирает скорость, отрывается от земли.

Он становился всё меньше и меньше, пока не исчез в сером небе.

Слёзы текли по моим щекам, горячие и обжигающие.

В груди сжалось так, что я едва могла дышать.

Ради него я готова выдержать любую боль, любую борьбу.

А она будет адовая. Есть мысли. Надо воплотить.

Константин

Я проснулся на диване, чувствуя, как боль от вчерашнего дня накатывает волнами.

Всё тело ломило, лицо саднило, особенно губа, а нос пульсировал так, будто его разбивали кувалдой.

Чёрт, вчерашний вечер…

Воспоминания всплывали кусками: Наташа, Александр, его этот здоровяк Виктор. А потом кулаки. Их проклятые кулаки.

Я потрогал губу — больно, чертовски больно.

Посмотрел на руки, сжал их в кулаки, снова разжал.

Гребаный Александр. Этот надменный, самодовольный ублюдок.

Как он вообще оказался в нашей жизни? Зачем ему понадобилась моя жена?

Моя Наташа.

Я встал, покачнувшись, подошёл к зеркалу.

Разбитая губа, синяк под глазом.

Выглядел жалко, как побитый пёс.

Нет, как человек, которого унизили. Падлы блять.

Но Наташа… Она осталась.

Она была здесь, рядом. Она не бросила меня, хотя, наверное, должна была.

Я попытался собрать мысли.

Как это вообще произошло?

Что этот Александр делает в моей жизни? Сначала цветы. Теперь кулаки.

Думает, что может отобрать у меня всё, что я люблю? Думает, что такой умный? Нихуя.

Чёрт, я должен держать себя в руках. Я должен быть спокойным. Нельзя сорваться снова.