Книга Ты моё спасение, страница 84 – Наталья Одинцова

— Я попробую. Но я не забыла всё то, что он мне наговорил тогда.

Костя останавливает и, повернувшись ко мне лицом, добавляет:

— Оль, я понимаю, как тебе тяжело. Честно. Но помоги мне его вытащить. Я 7 лет его знаю. Он был нормальный парень. Но походу кое-кто его психологически поломал. И поэтому такая реакция случилась. Я его не оправдываю. И знаю, что поступил он неправильно. Но я думаю, придя в себя, он попросит прощения. А если ещё раз обидит, мы мозги ему вправим.

— Давай только без кулаков? — искоса, с ухмылкой, выдаю я ему.

— Какие кулаки? Ты что? Пусть живёт. — выставляет он ладони вперёд. - Мы морально будем прочищать мозг. — произносит с довольной видом.

Да-а-а морально. Конечно.

— Ладно, Кость, пойдём. Я думаю, что теперь я готова.

— В бой. — с улыбкой произносит он, и мы продолжаем путь в сторону палаты.

Поднимаемся на третий этаж. Не доходя до палаты, я снимаю пальто и, удобно перекинув его через локоть, захожу в палату. Одна. Закрываю за собой дверь и медленно поворачиваюсь к двери спиной. Мне вновь тяжело смотреть в сторону его постели. Вдох-выдох и медленно, словно в замедленном кадре, я устремляю свой взгляд на него. Медленно подхожу к его постели. Глаза тут же наполняются слезами. Моргаю часто и смахиваю скатившиеся слёзы.

Его лицо напоминает цвет мраморной плиты. На лице синяки, губы сухие, потрескавшиеся, кожа в царапинах. Словно здесь его держит только аппарат искусственного дыхания. Ужасно.

Поднимаю правую руку и, чуть притормозив, зависаю. Я боюсь до него дотронуться. Я боюсь почувствовать, что он холодный, мёртвый, чужой. Меня бросает в дрожь от страха. И с замиранием сердца я едва касаюсь кончиками пальцев его руки.

Тёплая. Она тёплая.

Закрываю рот ладонью и начинаю рыдать.

Боже, он живой. Он живой. Я не верю. Срываюсь на истерику. Не могу остановиться. Крепко вцепившись в его ладонь, сижу и содрогаюсь от рыданий.

— Пожалуйста, не покидай меня! — последнее, что я выдавливаю из себя и продолжаю выплёскивать всё, что накопилось внутри за это время!

Прошло неделя. Я ни на минуту не покинула палату. Только по нужде.

Ребята приходили и приносили еду. Иногда меня заменяли, а я спала рядом на диванчике в палате.

Изо дня в день я с ним разговаривала. Просила прощения за недосказанность. Держала его за руку. Хочу, чтоб знал, что я рядом.

Очень хочется, чтобы у нас было будущее. Чтобы простил меня за то, что сразу всё не рассказала. Но я и не могла. Я боялась.

Я всё ещё надеюсь, что он очнётся и мы поговорим как взрослые люди. Без угроз.

Костя, когда я прилетела, сказал, что он хотел со мной помириться. Что он всё осознал. Очень жду этого момента.

И вот однажды зимним утром я проснулась от того, как дрогнула рука Андрея. Я ещё не отошла ото сна и думала, мне показалось. Но вскоре рука снова дрогнула. Он пытается шевелить пальцами. Но глаза по-прежнему закрыты.

Как же я обрадовалась! Значит, возможно, он скоро придёт в себя!

От неимоверной радости по щекам потекли слёзы. Я, не раздумывая, встала и понеслась к врачу, чтобы сообщить об этом. Он утверждает, что делать прогноз рано. Он очень слаб, и шевеление это ещё мало, что значит. Возможно, просто рефлекс. Нам остаётся только ждать.

Я ждала.

На следующее утро за завтраком я заметила, как его рука снова шевельнулась, а затем он попытался открыть глаза. Я от радости дар речи потеряла. Зависла на нём, округлив глаза. Только позже опомнилась и понеслась к доктору, чтобы сообщить о пробуждении Андрея.