Книга Снежинка для доктора. Исцеление любовью, страница 43 – Наталья Одинцова

****

С того самого момента, как Света увидела меня с этой чёртовой Маринетт, я не мог ни есть, ни спать. Я даже не знаю, как описать своё состояние, насколько я был зол. Наверное, если бы за удушение в состоянии аффекта не сажали, я бы точно придушил эту рыжую стерву. Так бесцеремонно заявиться в мой кабинет в чём мать родила и снова попытаться меня соблазнить? На это способна только отбитая напрочь женщина. Я не понимаю, почему она не оставляет попыток меня соблазнить? Или она решила, что я после секса на ней женюсь?

М-да...нашла идиота.

Ну ничего. Я добился своего, и теперь молчать не буду. Она ответит за всё, что натворила. В первую очередь за то, что пыталась убить Софию. Ну а потом и за Свету. Выставить меня уродом в глазах девушки. Тварь..

Оправдаться можно было попытаться, но...зачем? Она бы всё равно не поверила. Я видел это по её глазам. А ещё я почувствовал, как резко вдруг всё стало просто никчёмным. Я почувствовал, что объяснения напрасны. Словно оправдываюсь я совершенно зря. Если бы это была Оля, она бы меня выслушала и только потом убежала, чтобы в тишине переварить мои слова....хм.. да и я бы наверное из кожи вон вылез, но я бы добился того, чтобы она меня простила. Но здесь было что-то совершенно непонятное. Я пытался поговорить. Но Света даже не попыталась выслушать меня. Она просто поверила в происходящее. Поверила, что я могу предпочесть её, кому-то другому. Да лучше бы я со Светой так поиграл, нежели с этой рыжей. От одного только имени этой рыжей передёргивает.

Кажется, я запутался в своих чувствах. Не знаю, как это происходит, но порой жизнь возвращает меня назад...в тот день, когда я увидел в клинике на лавочке, заливающуюся слезами Олю.

Оля поразила меня с первой минуты. А потом, когда она рассказала на эмоциях свою историю, я обнял её так крепко, что не хотелось отпускать. Девушка нуждалась на тот момент в помощи и поддержке. В ней об этом кричала буквально всё.

Маленькая, хрупкая, но такая сильная. Я даже не понял, как влюбился. А ей тогда только стукнуло семнадцать. Я молчал до последнего. Пока ей не исполнилось восемнадцать. Но и здесь вмешался её отец, давая понять, что этот цветочек не для меня. Ну а Оля, дала понять, что, кроме, дружбы между нами и быть ничего не может.

И вот, я у камина, с бокалом, наполненным янтарной жидкостью, душа рвётся, глядя на фото из альбома, которые сейчас листаю. Впервые в жизни я позволяю себе пустить слезу, пока этого никто не видит. Я хочу отпустить Олю...оставить её в прошлом. И глядя на её фото, делаю глоток виски, он обжигает горло, но не обжигает душу. А очень бы хотелось. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, откидываясь на спинку кресла. А затем...открыв глаза, смотрю на языки пламени в камине, и, сглатывая ком горечи, произношу едва слышно:

— Прощай, моя любимая девочка.

Запрокидываю виски внутрь. Янтарная жидкость вновь обжигает горло. Зажмуриваюсь и утыкаюсь носом в тыльную сторону руки. Пытаюсь вдохнуть полной грудью. Внутри всё адски горит от боли, и по щекам начинают простираться дорожки из слёз. Всё, что так долго хранил внутри, начинает лезть наружу. Я лью слёзы впервые в жизни. Как убить эту чёртову любовь, которая сжигает всё внутри, потому что она неразделённая? Сжечь фотографии духу так и не хватило. И поэтому я просто убираю их в самый дальний шкаф и закрываю на замок. Я больше никогда не возьму в руки эту папку.